Выбрать главу

Легкое дуновение теплого ветра - и вмиг дюжий запах алкоголя и знакомых, до боли, до слез, сигарет, вперемешку с нежным, терпким ароматом грубой силы, морем обволокли меня, унося в свой плен сладкого, умопомрачительного дурмана, уверяя, что если это и выдумка - то безмерно реалистична, и в ней в пору утонуть...

Еще мгновение - и наконец-то мы остались одни. Под покрывалом ночи и в плену усталой тишины. Движение ближе - и всепоглощающее тепло обдало меня, казалось, заживо прожигая кожу. И вновь попытка быть смелым - и в этот раз он сильнее себя: бережно коснулся моих плеч.

Не отталкиваю. Не сопротивляюсь... Отчего тотчас прижался всем телом, губами касаясь края уха... шепнул пьяняще, завораживающе, сладострастно, словно тот распутный инкуб:

- Здравствуй, моя хорошая...

Зажмурилась, в момент болезненно стиснула веки я, отчаянно сдерживая слезы - но те проворнее меня... Скатились предательские по щекам, испуганно убегая от пожара.

Еще сильнее сжал, обвил руками, словно цепями, меня мой мучитель и зарылся носом в волосы. Томные, горько-сладкие мгновения и вновь осмеливается на слова:

- Зайка... прости меня. Прости, долбо**а... За всё прости... - шумные, нервические вдохи. - Ну, не мог, б***ь, я раньше вырваться... Не мог. Как бы того не хотел - НЕ МОГ! Даже сейчас... Выборы? Да, е**** его в ро*, это - та еще война! Я с трудом ее победил... и не только ради себя... Тома, прости меня. Прости, идиота... Прости меня, если когда-нибудь сможешь. Что в лесу тебя одну тогда бросил... Что про ту с*ку, Евсеева, не поверил... Что всю ту х**ню... тебе пришлось пережить - из-за меня... и из-за того урода тоже. Что всё пришлось пройти одной. Прости, родная...

 

Молчу. Дрожу и всхлипываю, не в силах сдержать боль, жалость к себе, горечь, что вмиг прыснули из меня, словно из пробитого гнойника, высвобождая место для чего-то нового, и старого... Для чего-то важного и единственного, по истине, существенного...

Внезапно дрогнул, пытаясь от меня оторваться - в момент отчаянно реагирую, тут же хватаю его руки своими и удерживаю на месте. Смелый взгляд вперед, на серый, полупрозрачный пластик стен остановки - словно в зеркало: ловлю с ним наше отражение... - бледную картину на темном, беспробудном полотне. Как наши грезы на холсте жизни.

Устало откинула голову назад, обвисая в его объятиях, упиваясь сладким дурманом и потаенным грехом.

Нежные, сводящие еще больше с ума... ласки губами, от уха робкой дорожкой по шее. Невольно поддаюсь, уступаю его напору,  все больше подыгрывая затее.

Но еще миг - и силой разворачивает меня к себе лицом.

Глаза в глаза.

(Господи, неужели? неужели не сон? не сумасбродство? не выдумка?)

Жадно, повелительно впивается поцелуем в губы, тотчас врываясь в меня языком. Отвечаю, отчаянно, бешено, голодно. Словно и я не я... и честь не моя.

Подхватывает на руки и куда-то тащит в сторону: на остановку. Усадил на скамейку и мигом забрался под юбку. Испуганно хватаю его за руки, вынуждая остановиться. Отрываюсь от его губ и рычу, шепчу, молю:

- Гриш, котик, не здесь... Нельзя. Не на людях же...

Не слышит, сопротивляется, напор все сильнее и грубее.

Уверенно хватаю в свои ладони его лицо и вынуждаю замереть. Взглянуть мне в очи:

- Пошли домой, - нежным шепотом. - Пожалуйста... - тугая пауза, не хочет, злится, противится. Давлю дальше: - Ты же теперь публичный человек. К чему скандалы?

Секунды нервных, возбужденных вдохов - и сдается, обреченно, обижено зарычав, застонав. Резво отстраняется, хватает за руку - и молча, силой тащит в сторону дома.

...

Чертов лифт. Едва схлопнулись створки, как тотчас зажал Еремов кнопку «стоп» - и накинулся на меня, словно дикий зверь.

Визжу, смеюсь, отбиваюсь... Попытка протиснуться сквозь его хватку вбок и вновь выбрать нужный этаж.

Но этому нахалу уже и все равно - давно под юбкой, нагло тащит вниз с меня белье...

- Гришенька, зайка, мы же уже рядом...

Раскрылись двери - и силой пнуть, оттолкнуть от себя своего пылкого властителя...

Выскочить наружу. Лихорадочно сражаясь с замком - открыть дверь.

Не успели переступить порог, как дико взревев сквозь смех, словно ополоумевшее животное, тотчас Еремов набросился на меня и повалил с ног, на пол...

Грубые, резкие движения, сдирая с меня одежду. Уже безумствую и я, стягивая с него пиджак, расстегивая рубашку, брюки. Короткий поцелуй в губы - и, схватив меня за бедра, немного подал на себя. Уверенное, стремительное действие - и уже в следующее мгновение ворвался в меня, взрывая вместе с шальной, сладкой болью переливы звонкого счастья. Жесткие, требовательные, дерзкие напоры, движения, рывки, лишь иногда прерываясь на украдкой поцелуи в уста, шею, грудь, что взрывали внутри нас еще больше страсти, бешенства и ненасытности - громкие стоны вожделения и едкого наслаждения уже оба были не в силах сдержать...