— Мы? — повторила я.
Он улыбнулся.
— Ада Паломино — истребительница демонов.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Две недели спустя
— У тебя темный и извращенный разум, ты в курсе?
Жорже склонился над моим плечом и смотрел на эскиз, который я отчаянно пыталась закончить на занятии.
Я игнорировал его, высунула язык в концентрации, пытаясь правильно наложить тени. Он молчал, наблюдал за мной, как делал всегда. Я подозревала, что у Жорже не — сексуальный интерес ко мне. Он только переехал в Потрлэнд из Сан — Диего неделю назад со старшим братом, он все время выглядел как рыба без воды, но рядом со мной он становился остроумным и задиристым.
Я закончила, подняла листок, чтобы мы могли его рассмотреть.
— Я бы не назвала это темным и извращенным, — отметила я, разглядывая свою работу в мелочах.
— Милая, не нужно отрицать, — сказал он. — Ты темная. И извращенная. Не будь у тебя волос Кортни Лав, ты была бы такой же как Уэнздэй Аддамс.
— Ну тебя, — я бросила на него взгляд. — Ты даже не знаешь, кто такая Кортни Лав.
— Я знаю, что эта зараза пристрелила мужа и делала ужасный минет, — он нарочито пожал плечами.
Я прищурилась, и на миг он застыл. Похоже, я снова сделала то, что работало на Джее и демонах.
Но Жорже быстро рассмеялся и шлепнул меня по плечу.
— Ты же знаешь, что я шучу, подружка. У тебя шикарные волосы.
Но я видела блеск страха в его глазах. Мне было стыдно. Мне нужно быть осторожнее. После времени в аду я даже не знала, на что стала способна.
А обсуждали мы мой эскиз — вечернее темно — лиловое платье с блестками, глянцево — черное и с обгоревшими костями зверей. Сексуальная версия плаща демона, так сказать. Я нарисовала кучу дизайнов, основываясь на увиденном в аду. Было жутко, а то и гадко, постоянно думать о том, что стоило бы забыть. Но я так справлялась с ситуацией. Превращала ужасы в то, что я понимала, в нечто красивое.
— Чем займешься после занятий? — спросила я у него. Мы знали друг друга всего неделю — учеба началась десять дней назад — но пора было превратить это в дружбу. Жорже был единственным парнем в нашей группе, остальными были девушки, милые, но местные, со своими компаниями. Я тоже была местной, но осталась кораблем без якоря. Я смирилась с тем, что Эми и Том больше не говорили со мной (и электронные письма Джесси стали сухими), и я была привязана только к Джею, но не видела его после всего произошедшего.
Поверьте, больно было каждый день.
— Мне нужно на работу, — сказал Жорже. Он просиял. — Но завтра вечером я делаю ужин для Роберто. Заходи. Роберто купит нам вина и пива.
Беда. Я могла пойти в ад (а еще голосовать), но не могла купить себе алкоголь. После прошлого месяца в чем — то я ощущала себя старше своих лет, но реальность этого не понимала.
— Звучит как свидание, — я подмигнула ему.
— Полегче, — он тряхнул головой. Он соблазнительно провел руками по своей груди и прессу. — Ты можешь желать это, сколько хочешь, но пока у тебя не отрастет пенис, мы будем друзьями.
Я закатила глаза и пообещала остаться другом. И не отращивать пенис. А потом я собрала вещи и пошла на остановку, чтобы поехать домой.
Да, многое произошло за две недели после того, как я вышла из преисподней (знаю, я уже упоминала это, но успокоиться было сложно). В основном, хорошее. Только одно плохое.
Но сначала хорошее.
Мама была в раю. Теперь уже навсегда. Не в Вуали и не в аду. Джей увел ее в свет, и она осталась в свете.
Я знала, потому что видела ее призрак.
Лишь раз.
Но этого хватило.
Это было несколько дней спустя, я лежала в кровати, листала Инстаграм и закатывала глаза от драмы в ленте новостей, когда она появилась в Пинки. Я ощутила ее раньше, чем увидела, сладко запахло ее духами с сиренью, в комнате появилось теплое сияние.
Я повернула голову, а она сидела в кресле, как раньше. На ней было длинное белое платье, как ночная сорочка из викторианской эпохи.
Она ничего мне не сказала. Только улыбнулась.
Она передала мне все, что нужно, взглядом.
Она была в безопасности. Она была благодарна.
И она любила меня.
Я расплакалась, эмоции бушевали внутри, хотя до этого дремали. Когда мои глаза перестали застилать слезы, она пропала.
Остался только запах ее духов и спокойствие, словно комнату наполнили морфином.
Час спустя мне позвонила Перри.
Она увидела маму на кухне, пьющую кофе.
Декс тоже увидел ее. Как и собака.
Она ничего не сказала и Перри, но Перри знала, что мама впервые дотянулась до нее, чтобы попросить прощения.