Однако историческая возможность далеко не всегда становится исторической реальностью. В развитие событий властно вмешиваются факторы, которых не могли предвидеть современники. Антиордынские планы великого князя Андрея Ярославича столкнулись с политической линией на мирные отношения с завоевателями, которую последовательно проводил его брат Александр Ярославич Невский и поддерживала значительная часть других русских князей...
5
В 50-е годы, при великом хане Мункэ, монголы решили упорядочить систему сбора дани на Руси. В 1253 году хан поручил Бицик-Берке произвести «исчисление народу» в русских землях. В 1257 году Мункэ назначил русским «даругой», то есть верховным сборщиком податей, своего родственника Китата. Тот начал свою деятельность с проведения поголовной переписи населения. Организация переписи возлагалась на русских князей и ордынских представителей.
Первые же известия о переписи вызвали взрыв возмущения новгородцев. Был убит посадник Михалко, ставленник великого князя. Восставшим, видимо, сочувствовал и новгородский наместник князь Василий, сын Александра Невского; при приближении великокняжеских полков он бежал в Псков. В этой обстановке послы ордынские могли приехать в Новгород только в сопровождении самого великого князя и его дружины. Это было похоже на настоящий военный поход, в котором приняли участие многие русские князья.
Начались расправы и казни новгородских «мятежников», но сломить сопротивление непокорного города так и не удалось. По словам новгородского летописца, «почаша просити послы десятины, тамгы, и не яшася новгородьци по то, даша дары цесареви и отпустиша я с миром».
ТАТАРСКАЯ ПЕРЕПИСЬ В НОВГОРОДЕ[169]
В лето 1257 пришла в Новгород весть из Руси злая[170], что хотят татары тамги[171] и десятины от Новгорода. И волновались люди всё лето. А зимой новгородцы убили Михалка-посадника[172]. Если бы кто сделал другому добро, то добро бы и было, а кто копает под другим яму, сам в неё ввалится.
В ту же зиму приехали послы татарские с Александром, и начали послы просить десятины и тамги. И не согласились на то новгородцы, но дали дары для царя Батыя[173] и отпустили послов с миром.
В лето 1259 зимою приехал с Низа Михайло Пинещинич со лживым посольством, говоря так:
— Соглашайтесь на число, не то полки татарские уже на Низовской земле.
И согласились новгородцы на число. В ту же зиму приехали окаянные татары сыроядцы[174] Беркай и Касачик с жёнами своими и иных много. И был мятеж велик в Новгороде. И по волости много зла учинили, когда брали тамгу окаянным татарам. И стали окаянные бояться смерти и сказали Александру:
— Дай нам сторожей, чтобы не перебили нас.
И повелел князь сыну посадникову и всем детям боярским[175] стеречь их по ночам. И говорили татары:
— Дайте нам число, или мы уйдём прочь.
Чернь не хотела дать числа, но сказала:
— Умрём честно за святую Софию, за дома ангельские[176].
Тогда раздвоились люди: кто добрый, тот стоял за святую Софию и за правую веру. И пошли вятшие, против меньших[177] на вече и велели им согласиться на число. Окаянные татары придумали злое дело, как ударить на город — одним на ту сторону, а другим — озером на эту. Но возбранила им, видимо, сила Христова, и не посмели.
Испугавшись, новгородцы стали переправляться на одну сторону к святой Софии, говоря:
— Положим головы свои у святой Софии.
А наутро съехал князь с Городища[178], и окаянные татары с ним. И по совету злых согласились новгородцы на число, ибо делали бояре себе легко, а меньшим зло. И начали ездить окаянные татары по улицам и переписывать дома христианские. Взяв число, уехали окаянные, а князь Александр поехал после, посадив сына своего Дмитрия на столе».
169
Рассказ о татарской переписи 1257 года в Новгороде дан по тексту древней Новгородской первой летописи. Здесь ясно заметно отношение летописца к изображаемым событиям. Кроме вполне понятной ненависти к «окаянным», в рассказе сквозит презрение к алчным и трусливым новгородским боярам, которые «делали... себе легко, а меньшим зло». Рассказ о восстании 1262 года взят из Софийской первой летописи. Этот рассказ — один из немногих примеров того, как летописец, человек, как правило, враждебно относящийся ко всякого рода «мятежам», с явным сочувствием описывает восстание.
Текст печатается по изданию: «Рассказы русских летописей XII—XIV вв.». М., 1973, с. 95—98. Перевод Т. Н. Михельсон...
170
171
172
173
175