Выбрать главу

АДМИРАЛ. Есть. Каемся. Есть у нас грехи пред Россией и народом.

КРУТОЯРОВ (ходит). Перед этими хамами? Узурпаторами, обманно захватившими власть? Перед этими декрето-диктаторами, удушившими Россию, виноваты мы, дворяне? Кайтесь, кайтесь и кланяйтесь. (Останавливается пред ними.) Поклонитесь, не забудьте, и тогда, когда они возьмут вас в железо.

КОКО. Сохранилась только железная воля, во всем остальном — кризис.

КРУТОЯРОВ. Свинца еще достаточно, чтобы всадить его в наши груди. Я предпочитаю au rebours[112].

КОКО. Тоже? Какие, однако, оборотни, наши дворяне. Все «наоборот» предпочитают.

КРУТОЯРОВ. Да, наоборот. Править должны мы.

КОКО. От какого корня вы производите это, князь? «Право» или «правый»? И в какую оправу вы вправите вашу власть?

КРУТОЯРОВ. Право на власть предопределено было богом. Миропомазанник.

[КОКО. И бог записался в «товарищи»: сильно полевел.

КРУТОЯРОВ. Смешно даже.

КОКО. Кому смешно, а кто и взвыл от того.

КРУТОЯРОВ.] Право на власть за привилегированными классами. (Ходит.) И оправить сумеем ее. Оправа, достойная народа. (Останавливается.) Железо!

АДМИРАЛ. Да говорят же вам — кризис.

КРУТОЯРОВ (зловеще смеется). Железо. Железные кандалы для рабочих, железное ярмо для мужиков. Железное законодательство для инородцев.

КОКО. И все это сцементировать изрядным кровопусканием. Иноро… инакомыслящих.

КРУТОЯРОВ. Чужие — по домам! А жидочков окрестим: сгоним со всей России и… в Москва-реке есть такое местечко. Крутой поворот, а там — омут. И в крещенский мороз мы пробьем прорубь крестом.

КОКО. И во имя церкви Христовой Вселенской, так?

КРУТОЯРОВ. Под звон колоколов всех сорока сороков, торжественно (со зловещим смешком) окропим их святой водицей, и пусть поплывут к праотцам.

КОКО. И да здравствует Интернационал «революционно-преображенно-молнийно-белехонький».

КРУТОЯРОВ. И да здравствует Русь. Единая, неделимая, великодержавная!

АДМИРАЛ. И самодержавная? Есть. Все из той же области: че-пу-хис-симус! Старо. Неперебродившие вожделения оставшихся за штатом Рюриковичей. На холеные ручки дворянчики опять натянут жесткие рукавицы царизма? Довольно.

КОКО. Отчего же не помечтать?

КРУТОЯРОВ. Никакой другой политики быть не может!.. Никакого иного примирения быть не должно. Же-ле-зо! Я объявляю конкурс.

Говорит, все загораясь и не слушая других.

Железная клетка.

АДМИРАЛ (показывая пальцем на лоб). Чудак этакий. Да говорят же вам русским языком (кричит): кри-зис.

КРУТОЯРОВ. Железную клетку… чтобы пуля не взяла его. И чтобы она была ажурная…

КОКО. Игрушечка.

КРУТОЯРОВ (машинально, занятый своими мыслями). Игрушечка. На колесах. И вся изнутри обитая…

КОКО. Не бархатом, очевидно.

КРУТОЯРОВ. …острыми гвоздями. И как только мы вернем Россию русским, мы закуем в нее Ленина и Троцкого{38}… и впряжем в нее Совнарком{39}, и Совнархоз{40}, и ВЦИК{41}, и ЦИК{42}… и… и… це-ка… и че-ка… и черта, и дьявола, и весь ныне царствующий дом, и его верноподданных, антихристово племя. И повезем их по городам и селам. А по улицам зажжем факелы, по-праздничному. Живые факелы. И под барабанный бой. И с музыкой, чтобы весело было.

КОКО. У всякого барона своя манера веселиться.

КРУТОЯРОВ. И чтобы ни воды и ни хлеба… пусть грызут друг друга… Пусть сосут кровь друг друга.

АДМИРАЛ. Э-ге-ге, батенька, загнули.

КОКО. Недурная инсценировочка. А исполнители? Не разойдутся роли. Ни наши, ни иностранные миролюбцы не возьмутся за эту постановку. За исполнителями есть ведь и зрители — мировой пролетариат.

вернуться

112

наоборот.