Выбрать главу

Оникс закрыла за ним дверь, разделась и с блаженным вздохом залезла в горячую воду. Такого удовольствия она никогда не испытывала. В обители она купалась или в заводи – летом, или в кадушке, торопливо, потому что в продуваемом помещении всегда было холодно.

А здесь – целая ванна горячей воды… Блаженство. Еще и мыло нашлось, вкусно пахнущее цветами.

Во время купания Оникс несколько раз вздрагивала испуганно, ей все казалось, что дверь откроется и войдет аид, но Лавьер не пришел. Так что девушка наслаждалась омовением в желанном одиночестве.

Если бы она знала, о чем думает в соседней комнате аид!

Да, он привык к аскетизму и спокойно переносил даже самые суровые условия, но почему-то сегодня выбрал для их компании именно этот гостиный дом, самый лучший, что был в городе. И пока остальные обедали, отправился в лавку, где придирчиво выбирал… женскую одежду. Платье. Чулки. Тонкие перчатки. Нижнюю сорочку особенно трепетно, ведь у раяны такая нежная кожа… Вот это подойдет. Настоящий хассайский шелк. Скользкий и прохладный, ласкающий тело. Ее тело. Лавьер слегка улыбался. Он испытывал возбуждение, трогая гладкую ткань и представляя, как она будет облегать тело раяны.

Молодая лавочница поглядывала на покупателя испуганно, хоть и с легким любопытством. На Лавьере не было знака Сумеречных псов, и девушка не осознавала, что за зверь спокойно перебирает пальцами тонкие ткани.

Аид поднял голову, в упор посмотрел на девушку. Тягучая тьма закрутила внутри его глаз свои вихри. Он поманил лавочницу к себе.

– Господин желает выбрать что-то еще? – вежливо спросила девушка, приближаясь. Она нюхом чуяла хорошую прибыль, мужчина в черной одежде смотрел самые дорогие товары, что были в ее лавке.

Аид внимательно осмотрел ее губы. Красноватые, в меру пухлые, нижняя чуть больше верхней. Неплохо.

– Я могу показать образцы савского сукна, если господин пожелает… – неуверенно сказала девушка и оглянулась на дверь. С минуты на минуту должен был вернуться ее муж, лавочник, отпустить ее на обед. Молчаливый покупатель, что осматривал ее губы так же внимательно, как до этого осматривал ткани, пугал ее. – Господин?

– Встань на колени, – спокойно сказал мужчина, глядя ей в глаза.

Девушка задохнулась. От испуга, от понимания. Он равнодушно смотрел ей в глаза.

– Господин… Не надо… Прошу вас… Сейчас вернется мой муж!

Он нажал ей на плечи, заставляя опуститься. На глазах девушки блеснули слезы.

– Господин, прошу вас… Я честная женщина… Я люблю мужа… Я буду кричать!

Он опустил руку в карман и вытащил длинную нитку розового жемчуга. У лавочницы расширились глаза от изумления, ведь на такую нитку можно было купить всю их лавку.

Мужчина небрежно обернул нить вокруг ее шеи, потянул за концы, сдавливая горло.

– Открой рот. Шире. А эту безделушку я тебе подарю. На память.

Лавочница смотрела на него с изумлением, страхом, а еще… с жадностью. Она облизала губы, и он усмехнулся, расстегнул штаны. Девушка раскрыла губы. Аид вошел ей в рот и потянул нить, перекрывая воздух. Еще глубже. Еще. До самого горла. До ее слез. Сдавливая ей горло снаружи, заполняя изнутри.

Но странно… ей это понравилось. Чужая власть и собственная беззащитность оказались на удивление… возбуждающими. Не осознавая, что делает, девушка облизывала и трогала мужскую плоть языком, чувствуя жаркую волну внутри себя. Ее муж никогда не делал с ней ничего подобного, ничего столь… грязного. Гадкого. Низкого. И волнующего. Ее муж всегда был очень деликатен и нежен. А этот незнакомец… просто использовал ее. Она забыла про то, что в любое мгновение может звякнуть колокольчик у двери лавки. Что ее муж может вернуться и увидеть это… Или войдет любой из жителей городка, тот же мясник или соседка, что часто забегала поболтать. Про все забыла. Бессознательно раздвинула ноги, борясь с желанием потрогать себя внизу. Ей хотелось, чтобы этот страшный незнакомец коснулся ее…

Но он не прикасался, лишь глубоко и размерено входил в ее рот и тянул нить жемчуга, равнодушно глядя в ее распахнутые карие глаза. На последнем, самом глубоком погружении он откинул голову, и в горло девушки ударила густая пряная струя. Сильно, мощно, так что лавочница глотала, глотала и облизывалась. Аид в последний раз потянул жемчуг, и нить порвалась, розовые жемчужины покатились по полу.

Он спокойно взял кусок ларийского шелка и вытерся. Застегнул штаны, надел перчатки. Лавочница все так же сидела на полу, глядя на него.