Выбрать главу

Однако на этом история не кончается. После своей смерти в небесной загробной жизни Ниггль садится в поезд, идущий в горы. И в какой-то момент путешествия он слышит два голоса. Один, кажется, есть суровый голос Правосудия, который говорит, что Ниггль напрасно растратил так много времени и не достиг в жизни почти ничего. Но другой, более добрый (хотя не мягкий) голос, принадлежавший, быть может, Милосердию, утверждал, что Ниггль жертвовал собой ради других, понимая, что он делает. На окраине небесной страны Ниггль получил свою награду. Как только он прибыл сюда, нечто привлекло его внимание. Он побежал в ту сторону и увидел нечто: «Дерево. Это было его Дерево. Дорисованное. Живое – если можно так сказать о дереве: листья уже начинали распускаться, настоящие живые ветви раскачивались на ветру, – Ниггль часто чувствовал или догадывался, что так оно и должно было выглядеть, но ему слишком редко удавалось перенести свои чувства на холст! Он смотрел на Дерево не отводя глаз. Потом медленно поднял и распростер руки.

– Это – дар! – молвил он»[15].

Посюсторонний мир, в котором жил художник, почти полностью забыл о Ниггле, а его неоконченную работу мало кто ценил. Но в его новой стране, в незыблемо реальном мире, он может увидеть, что его дерево, теперь завершенное во всех деталях, не было просто плодом воображения, который исчез со смертью художника. Нет, оно было по-настоящему частью Подлинной Реальности, которая будет пребывать и радовать взоры во веки веков[16].

Я множество раз пересказывал эту историю представителям разных профессий, в том числе художникам и тем, кто занимается творчеством, и часто она их глубоко трогала независимо от того, что они думали о Боге и загробной жизни. Понимание Толкином искусства и труда в целом глубоко пропитано христианством[17]. Он считал, что Бог дает нам таланты и дары ради того, чтобы мы делали друг для друга то, что он желает совершить для нас и через нас. Так, он сам, например, как писатель мог наполнить жизнь людей смыслом, рассказывая сказки, которые отражают природу реальности[18]. Ниггль узнал, что то дерево, которое он «чувствовал» и о существовании которого «догадывался», было «частью реального творения»,[19] так что даже малая его часть, которую он смог показать людям на земле, была видением Истины. Толкина очень утешил его собственный рассказ. Он «изгнал некоторые его страхи и позволил ему вернуться к отложенной работе», хотя такое же действие оказали дружба и заданные с любовью вопросы К. С. Льюиса, которые помогли Толкину снова начать писать[20].

Артистам и предпринимателям несложно отождествиться с Нигглем. Они работают, опираясь на картины воображения, иногда очень масштабные, на картины мира, который они видят. Немногие из них осознают большую часть этой картины, не говоря уже о том, чтобы видеть ее почти целиком. Кроме того, явные перфекционисты и люди, склонные следовать системе чересчур сильно, каким был и сам Толкин, также легко идентифицируют себя с Нигглем.

И в самом деле, каждый человек – Ниггль. Каждый из нас видит конечный результат в воображении, и каждый понимает, что по большому счету не способен его достичь. Каждый хочет добиться успеха и не быть забытым, и каждый хочет, чтобы его жизнь что-то изменила в мире. Но это не в нашей власти. Если нет ничего, кроме нынешней жизни, значит, все в итоге исчезнет со смертью солнца, так что никто не будет помнить ни об одном событии прошлого. Все будет забыто, ничто не оставит следа в мире, и все благие начинания, даже самые прекрасные, кончатся ничем.

Если нет ничего, кроме нынешней жизни, значит, все исчезнет со смертью солнца, так что никто не будет помнить ни об одном событии прошлого. Все будет забыто, ничто не оставит следа в мире, и все благие начинания, даже самые прекрасные, кончатся ничем

Все это верно, если нет Бога. Но если Бог Библии существует, и если есть Подлинная Реальность, стоящая за нынешней, и если наша жизнь не есть единственная жизнь, тогда каждое благое начинание, даже самое простое, если оно было ответом на Божий призыв, может обрести вечное значение. Именно это обещает христианская вера. «Труд ваш не тщетен перед Господом», – пишет апостол Павел в Первом послании к Коринфянам 15:58. Он здесь говорит о христианском служении, но рассказ Толкина можно в итоге отнести к любой работе. Толкин готовился с помощью истины христианства совершить нечто довольно скромное с точки зрения этого мира. (По иронии судьбы в результате получилось произведение, которое многие находят гениальным и которое стало одним из величайших бестселлеров в истории.)

вернуться

15

Tolkien, “Leaf by Niggle,” 109–110.

вернуться

16

Том Шиппи Хамфри Карпентер по-разному интерпретируют завершение рассказа. Карпентер говорит, что дерево Ниггля было «истинной частью творения», то есть что оно существовало всегда в славной и истинной стране Божьей. Художник Ниггль дал возможность этому миру отчасти увидеть мир грядущий, эту иную реальность. Интерпретация Шиппи еще смелее. «Награда для Ниггля, – пишет он, – увидеть, что его картина стала реальностью [курсив мой. – Авт.] в конце его путешествия, стала его «со-творением», которое получило признание Творца» (рр. 276–277). Иными словами, Бог наградил художника тем, что сделал плод его воображения реальностью в своей небесной стране.

вернуться

17

Шиппи говорит, что первоначально журнал The Dublin Review попросил у Толкина что-нибудь на тему «католического гуманизма» (р. 266). Иными словами, Толкин думал, что его рассказ отражает католическое и христианское понимание творчества и искусства. Шиппи отмечает, что в небесном мире, описанном Толкином, есть «пастух», что, несомненно, указывает на Христа, (р. 277).

вернуться

18

См. знаменитое эссе Толкина “On Fairy Stories” в книге: Tolkien, Tree and Leaf, 3ff.

вернуться

19

Слова Carpenter в книге Tolkien, 221.