— Вот и чудо подошло, — пробормотала я.
— Ты про того парня? — спросила Света.
— Да. Посигналь ему. А то не найдет, — попросила я Свету. Помахала ему. — Не видит. Пришлось выбраться из машины. Подошла к нему. Он занимался тем, что отряхивал куртку, или размазывал по ней грязные разводы.
— Данко, тебя долго ждать?
— Иду. Не увидел тебя. Ну и денек сегодня, — сказал он. У машины снял куртку и забрался на заднее сидение. — Всем привет.
— Что у тебя с ботинком? — спросила я.
— На лестнице кто-то наступил на пятку, так подошва и отвалилась. Денек сегодня ужасный. Препод не пришел. А мне он нужен был именно сегодня. Два раза машина облила. Где-то кошелек потерял.
— Много денег уплыло?
— Сто рублей. Но все равно жалко. Я еще и очки сломал.
— Как?
— Они упали, а я на них наступил. Вдребезги. Надо было дома оставаться.
— Ага, и квартиры бы не было к моему возвращению. Тебе скотч нужен, чтоб ботинок замотать? — спросила я.
— Да. Клей тут уже не поможет.
— Совсем на бомжа похож стал.
— Опустился ниже некуда, — согласился Данко. — Но в этом и плюс есть. Падение закончилось. Остается только подниматься.
Он достал из сумки любовный роман, лупу и с невозмутимым видом стал читать, как будто находился у себя дома в кресле, а не мокрый и в чужой машине. Детвора притихла, наблюдая за ним. Света закашлялась, пряча смех. Я уже представляла, что она скажет по этому поводу.
До дома добрались без приключений. Сережка уже дома рис приготовил. Салат порезал. Решил похвастаться своими кулинарными талантами. Честно он удивил. Я и раньше сыну доверяла. Он мог себе что-то разогреть. Те же макароны сворить. А тут полноценное блюдо с фрикадельками в каком-то соусе.
— Удивил, — заглядывая в сковороду и снимая пробу, сказала я.
— Решил попробовать. Не уверен был, что получится. Но нашел рецепт по интернету. Вроде получилось, — смущенно ответил Сережа.
— Я говорил, что кто не рискует, тот не пьет шампанского. Алкоголь штука вредная. Заменим его соком, — встрял Данко. Он подошел ко мне со спины и обнял меня за плечи. Наклонился к уху. — Эля, я пойду сразу в душ. Грязный и замерзший, как пес бродячий.
— Иди. Сразу одежду возьми. Нечего тут разгуливать в труселях. Гости все-таки.
— Слушай, не думаешь же ты, что я до такой степени испорченный? — посмеиваясь, спросил он. Его смех приятной волной прошелся по моим нервам.
— Так я и думаю, — ответила я, убирая его руки со своих плеч.
— Должен тебя огорчить. Я очень скромный человек, — ответил он. Сережка только недоверчиво хмыкнул, ставя чайник. Я с сыном была полностью согласна. Данко же отобрал у меня ложку и утащил фрикадельку.
— Данко! — возмутился Сережка. — Я на всех готовил!
— Только пробу снял. Чего так кричать?
— Ага, пробу. Ты как кот, что до сметаны добрался. С твоими пробами ничего не останется. Иди лучше с кухни. Вот будет все готово, тогда и позову, — нахмурив брови, сказал Сережа.
— Слышал, что тебе сказали? — меня разобрал смех. — Тем более ты поласкаться собирался. Так и иди.
— Иду. Мне только что-нибудь оставьте, — он ушел.
— Какие ароматы, — заходя на кухню, сказала Света. — Сереж, да ты у нас теперь повар. Вон, Паш, учись как надо. А то сам не можешь себе суп разогреть. Представляешь, ездили к врачу с мелкой. Возвращаемся, а он голодный сидит. Спрашиваю, а чего суп не разогрел, так он меня ждал. Лоб здоровый. Думает, что я до старости буду ему супчик греть. А у тебя Сережка молодец.
— Ага, у тебя Пашка учится на отлично. А мы с двойки на тройку перебиваемся, — отмахнулась я.
— Исправил я двойку, по алгебре, — встрял Сережа.
— Вот видишь, какой молодец. Исправил, — сказала Света.
Когда приезжала Света, то в квартире всегда начиналась суета. Трое детей. Это споры мальчишек с приставучей Никой, которая требовала, чтоб и ее принимали в игры и разговоры, а то что она еще маленькая, Ника и слушать не хотела. Мальчишек это злило. Так было и в этот раз. Пока собирались ужинать, Пашка уже завел сестренку, начав дразнить, за что получил нагоняй от матери. Сережка встал на защиту друга. А я смотрела на все это и чувствовала, как мне всего этого не хватало. Вот такого шума и гама, громкой Светы, которая заводилась с пол-оборота, доказывая свою правоту, детского топота и смеха.
— Как у вас шумно, — заходя на кухню, сказал Данко. — Давайте есть. Потом спорить будем. А то я такой голодный, что сейчас кого-нибудь точно съем.