Сиговéц. Небольшой островок, затерянный в просторах огромного озера.
Не раз завоеватели зарились на эти земли, и каждый раз их постигала одна и та же судьба…
Как будто бы и невзрачные здесь места, но сколько очарования в этих далеких озерных просторах, в скромных и мудрых людях! В их рассказах и преданиях, почти таких же древних, как Русь.
Казалось, что раскрытие тайны так близко. Надо только собрать воедино все звенья, собрать все, что осталось от старины.
Но как овладеть тайной? Многие, может быть, даже слишком многие, пытались овладеть ею. Многие писали о ней. Но по-настоящему никто серьезными поисками не занимался.
Никто? Да, никто. Может быть, за исключением Паклара. Он по-честному подошел к делу, но работал в одиночку. Тут нужен коллектив. Большой коллектив энтузиастов. Надо прощупать каждый участок этого интереснейшего, загадочного края. Даже поверхностная разведка показала, что здесь, где ни копни, — легенды, предания, находки…
Близился вечер. Солнце садилось в темные тучи, и багровый цвет его предвещал на завтра ветреную погоду.
Почти всю ночь и утро шел сильный дождь. Здесь это частое явление. Когда же пришла «Иоала», выглянуло солнце, бросив веселые отблески на воду.
При прощании все обнялись, как старые друзья.
— До следующего лета!
— Приезжайте! Будем ждать!
— Приедем! Обязательно приедем! И не одни, а с целой экспедицией!
«Иоала» набирает скорость. Остров Городецкий, Вороний, Станок, Лежница… Но вот и Сиговец остался позади. Впереди, слева показалась Чудская Рудница, а за ней темнела зеленая вершина кургана.
Тихо и ласково плескались волны о борт «Иоалы». Озерный воздух насыщен запахами скошенного на берегу сена и нагретой солнечными лучами палубы. С пронзительными криками провожают пароходик чайки.
Жаль покидать эти края, но сюда надо вернуться, чтобы узнать древнюю тайну Пейпус-озера.
Глава III
У ОСТРОВА ВОРОНЬЕГО
Самолет оторвался от бетонированной дорожки аэродрома и взял курс на запад.
Далеко внизу развернулась широкая панорама. Границы ее терялись в зыбкой дымке и сливались на горизонте в серо-голубом мареве с небом. Снега на открытых местах было уже мало. Чернела пропитанная влагой земля. А в проплывавших под крылом самолета ершистых поверхностях еловых массивов хорошо просматривались белые сугробы.
Наступает весенняя распутица, которая делает почти невозможным движение войск по грунтовым дорогам — зимникам. А ведь иных сухопутных дорог во времена Ледового побоища не было… И как бы в ответ на эти мысли появилась внизу белая лента реки Луги.
— Смотрите, смотрите! Река-то как дорога! — закричал Олег.
Прильнув к иллюминатору, он щелкал затвором аппарата.
Резко выделяясь на темном фоне земли, Луга сверкала белизной ледяной поверхности и казалась сверху широкой дорогой. Да и не одна она. Вот похожая на извилистую змейку река Плюсса. Далеко в стороне, на севере, — белое пятно озера Самро. А вот и покрытое льдом устье Желчи. Слева от него, вдали, белый куб церкви и домики селения Кобылье Городище.
Самолет идет над ледяной поверхностью Теплого озера. Наплывает и проносится под крылом остров Городецкий, за ним Вороний, Станок… Но что это?
Темное, почти черное пятно отделяет острова от мыса Сиговец. Оно начинается где-то за мысом, захватывает пролив Большие Ворота и заканчивается к северу от него изогнутым языком. Это сиговица!
Сиговица (заштрихованные места).
Она зияет, как огромная полынья. Зима 1956/57 года была на редкость теплая, и эта часть Теплого озера, видимо, совсем не замерзала.
Тем лучше! Можно, значит, установить границы этого еще никем в научной литературе не описанного явления.
А что это там впереди? Тоже полыньи? Да, севернее острова Лежница у западного берега озера, в районе мыса Ухтинского, видны большие темные пятна незамерзших участков озерной поверхности.
Оказывается, Теплое озеро и на самом деле теплое. Не зря народ так назвал его. Но почему оно такое? Надо найти объяснение.
Фотоаппарат, вмонтированный в дно кабины самолета, непрерывно работал, на пленку наносились очертания островов, границы сиговицы. Раз за разом заходит самолет, меняя направление, ведет аэрофотосъемку.
Поверхность озера кажется с высоты гигантской картой. Многое, что в обычной обстановке не обращает на себя внимания, теперь бросается в глаза.