— Не исключено, — согласился Караколли, пересаживаясь в другое кресло подальше от курильщика. — Но торжествует всегда святость.
— К вящей славе нашей матери церкви, — подтвердил каноник.
Сальва выбрал сигару и прикурил ее от зажигалки с выгравированной печатью Министерства иностранных дел, которую подарил ему командующий Бетхем после дела Блумингтона. Тотчас же по залу Пия V распространился ядовитый дымок. Стэндап был в отчаянии, казалось, он разделял муки Сабинеллы. Тактично кашлянув, он попытался привлечь внимание курильщика к создаваемым им неудобствам, но Сальва, задумавшись, похоже, этого не заметил.
— Неплохо бы послушать вторую главу, если, конечно, наш ученый друг не устал.
— Двенадцать лет я сижу в Риме ради этих мгновений, — откликнулся Стэндап уязвленно. — Я готов переводить, но при одном условии…
Не докончив фразы, он бросил ненавидящий взгляд на сигару, потом умоляюще взглянул на Караколли. После тягостного молчания, в котором слышалась копившаяся угроза, он закончил:
— При условии, что я смогу дышать!
— Надо же, — удивился Сальва, — этот великолепный мексиканский табак активизирует мои мозговые клетки, помогает мне думать. Но так и быть, я не хочу, чтобы наш дражайший коллега заработал приступ астмы… Во время чтения я курить не буду. А уж потом, пока светит солнышко, мы отправимся размышлять в сад, и там я никому не помешаю.
— Превосходно! — обрадовался нунций.
— А я попрошу разрешения у его преосвященства, — добавил Тортелли.
Профессор Стэндап не произнес ни слова, но, когда Сальва раздавил дымящийся кончик своей сигары в пепельнице с гербом понтифика, победный огонек появился в его левом глазу, тогда как правый все еще гневно был устремлен на «бабочку» курильщика. Наверное, никогда не закончится Столетняя война между Францией и Англией.
А Адриен подумал: «Чем больше веришь в истину, тем догматичнее становится мысль».
ГЛАВА III,
«Увидев, что его обвели вокруг пальца, Сатана вновь встретил в Риме императора и сказал ему:
— Всадник, которого ты послал к губернатору, ослушался твоего приказа. Он сам стал христианином и, вместо того чтобы убить ребенка, спрятал его в лесу. Кесарь, тебе следует наказать всех людей, предающих тебя, иначе с тобой случится беда.
Император же назначил вместо Марсиона нового губернатора. Его звали Руфус, был он жесток и предан своему повелителю. Бывший гладиатор, он по трупам взобрался на верх иерархической лестницы; кровь для него ничего не значила. Народ прозвал его Руфус Смерть, так как, сея смерть, он сам был похож на живой труп. А между тем Басофон, получивший при крещении имя Сильвестр, заботливо воспитывался в лесу старой женщиной, которой его доверил святой Перпер. Вскармливала его коза Айга. Вокруг хижины, где он подрастал, росли чудесные цветы. Лесные птицы прилетали убаюкивать его сладкоголосым пением. Лани благоговейно смотрели на него большими влажными глазами. Однажды ночью Павлу приснился странный сон; он встал и разбудил святого Перпера.
— Привиделось мне, — сказал он, — что с моря на нас движется Беда. Она сидела на зеленоватой лошади на носу корабля, который плыл не по воде, а по костям скелетов. И кости эти скрипели и стонали: «Мор грядет на вас и ваших детей».
Епископ поднялся и с молитвой обратился к Богу, прося вразумить его, дабы разгадать сон Павла. И тут появился ангел, державший окровавленную одежду. Слезы катились по его щекам. Он молчал.
— Господи! — взмолился святой Перпер, протягивая к нему руки. — Какое бедствие Ты уготовил нам, чтобы испытать нашу веру? Какие трудности приготовил Ты нам? Фессалия превратилась почти в пустыню. Мало осталось таких, кто услышал бы Благую Весть, которую мы несем. Те, кто еще живет в любви к Тебе, напуганы и прячутся по домам, потому что после кары, постигшей губернатора, язычники считают их колдунами и намерены всех истребить. Какую пытку Ты хочешь добавить к нашим несчастьям?
Тогда архангел Михаил, окутавшись сиянием, ответил:
— Перпер, радость рождается из крови мучеников. В самопожертвовании обретешь ты Того, кого ищешь. Разве не видит Он плевел?
— Господи, — смиренно сказал епископ, — да будет все по Твоей воле.
Он трясся всем телом, когда с ним говорил архангел.
И беда пришла в Фессалию, пришла в лице нового губернатора Руфуса. Прибыв, он немедленно созвал военачальников и обратился к ним с речью:
— Позор вам! Один дезертир обесчестил всю армию. Посланный императором, он, не выполнив миссии, перешел на сторону тех, кого должен был убивать! Мне доложили, что он стал христианином, взяв себе имя Павел, и что именно он похитил сына губернатора Марсиона, чтобы вручить его себе подобным! Такое предательство — знак разложения вашей армии! Найдите этого Павла и приведите ко мне в цепях; он должен сказать, где спрятал ребенка. Арестуйте всех, кто считает себя христианином, ибо они идут против закона. И если завтра мой приказ не будет выполнен и предатель не будет лежать здесь, у моих ног, двоих из вас предадут смерти и бросят собакам еще до восхода луны. Ступайте!
Святого Перпера арестовали. А Павел еще до того ушел в лес предупредить старуху об опасности, угрожающей Сильвестру. Вернувшись в город, он сразу понял, что случилось несчастье, и спешно собрал нескольких женщин и стариков, веровавших в Христа. Все вместе они принялись молиться, вручив свою судьбу в Божьи руки. Но один из соседей донес на них начальнику стражи. Дом был окружен. Всех арестовали.
Все последующие дни этих людей пытали железом и огнем, и все они умерли в страшных мучениях. Святого же Перпера и Павла держали в тюрьме, так как император приказал выбить из них признание — где они спрятали Басофона. Их тоже подвергали ужасным пыткам, но они не признавались и лишь возносили хвалу Господу.
Иисус призвал к себе архангела Гавриила и сказал ему:
— Есть в Фессалии два человека, которые страдают За меня. Пойди, облегчи их муки, потому что силы их иссякают, хотя и остаются они тверды в вере и надежде. Потом поищи в лесу Сильвестра; я предназначил ему несравнимую судьбу. Когда ты его найдешь, я скажу, что надо делать.
Склонился Гавриил перед Иисусом и спустился на Землю.
— О великий архангел! — воскликнул Перпер, увидев Божьего посланца. — Посмотри, в каком состоянии находится наша страна… Ваш епископ не будет больше говорить с людьми: все христиане вырезаны.
— Остался ребенок в лесу, — ответил Гавриил. — Он отмечен Богом.
— Что может сделать дитя, которое даже не знает о том, что его окрестили? Кто преподаст ему основы нашей святой религии?
— Дух Святой снизойдет на него.
— Тогда пусть исполнится Божья воля и свет разорвет тьму, — сказал Перпер.
Гавриил покинул его.
К Павлу пришел Руфус и сказал:
— Император выбрал тебя, чтобы ты убил этого ребенка. А ты что сделал?
Павел ответил:
— Я поведаю тебе об Иисусе Воскресшем.
— Раз так, — продолжил Руфус, — сын, которого ты оставил в Риме, будет доставлен сюда вместе с матерью, и его станут пытать на твоих глазах!
— Мой сын и жена моя невинны; но пусть их привезут сюда, я расскажу им о Христе, и мы вместе умрем в любви к Нему.
Поразился губернатор такой смелости, но сердце его не смягчилось.
А тем временем Гавриил явился к старухе. Он увидел ребенка, спокойно лежавшего на ложе из листьев. Коза поила его своим молоком. Сцена эта умилила его, напомнила тот Эдем, из которого еще не был изгнан Адам, и он молвил: