— Слушай, тут такое дело…
Договорить мне не дали. Наверху замигали красные огни, а потом изображения на экранах перечеркнула надпись “Внимание! Взлом системы!”
— Что еще за фигня?
— Кто-то пытается взломать систему и перехватить управление, — ответил Ахилл. — Активирован неизвестный хакерский вирус. Отдан приказ применить протокол “Судный день”, и отделить от базы челнок номер три.
“Саша, ты там?”
“Здесь я, здесь. Что происходит?”
“Координатор хочет включить программу самоуничтожения базы, а сам исчезнет при помощи спасательного челнока. Нужно перехватить его, пока он не сбежал”
Ну вот, опять двадцать пять… Только собрался отдохнуть!
— Мафую, пошли. Ахилл, разберешься тут?
— Я уже включил программу перезапуска системы. Теперь база будет бороться с вирусом автоматически.
— Ладно, тогда давай с нами.
Поселенцы встретили наше появление восторженными криками благодарности. Пришлось даже заткнуть уши, чтобы не оглохнуть. Поинтересовавшись между делом, куда делись остальные мои бойцы, я получил ответ, что они собрались в квартире Координатора, чтобы охранять раненого Лю. Короче говоря, опять слиняли. Отбросив лишние мысли, я сосредоточился на выполнения последнего пункта из списка дел на сегодня.
По словам Ахилла, челноки — это полностью автономные, вооруженные передвижные транспортные средства, спасательные шлюпки базы. Всего их было три, и сейчас Петрович собирался угнать третий, и смотать удочки. Чтобы попасть в челнок, нужно было зайти в здание, которое располагалось над ним, вызвать специальный лифт, а потом опуститься вниз. Пять минут за пультом управления позволили нашему биороботу досконально запомнить устройство передвижной крепости, поэтому он без ошибок привел нас в крошечный круглый домик, без окон и дверей, пустая горница людей. Не знаю почему, но когда я его увидел, то соваться туда мне резко перехотелось.
— Ахилл, открывай.
— Слушаюсь.
Ударом ноги выбив входную дверь (между прочим, она была сделана из бронированной стали, и снабжена кодовым замком) продукт генной инженерии вежливо пропустил нас вперед. Внутри домика не было ни одного предмета мебели, половину комнаты занимает тот самый лифт, прямоугольная стеклянная кабинка. Вошли туда, нажали кнопку “Вниз”, и начали опускаться под землю. Не прошло и минуты, как движение остановилось.
— Приехали, — доложил биоробот.
— Так быстро? — я сделал шаг из кабины, и внезапно передо мною выросла высокая, худая фигура. Сильный удар в лицо отбросил меня обратно в лифт, чья-то тень скользнула вбок, и исчезла. Надо мною склонились два лица.
— Цел? — спросила Мафую.
— Вроде бы, — я осторожно ощупал нос. — Кто это был?
— Не успела разглядеть.
От лифта разбегался целый лабиринт коридоров — по два поворота налево и направо, и впереди ступеньки, поднимающиеся наверх. Ахилл кивнул в ту сторону, и мы медленно двинулись, прикрывая спины друг друга, контролируя каждое движение сбоку. Ступеньки заканчивались очередной дверью. Я предусмотрительно отошел в сторону.
— Повторить.
— Есть, — Ахилл примерился, и врезал ногой. Дверь распахнулась, на долю секунды я увидел лицо Координатора, а потом уже его спину.
— Мазепа, займись ими! — крикнул Петрович на бегу.
— Мазепа? — только и смог сказать я, когда за нашими спинами снова выросла высокая, худая фигура. Чья-то сильная рука ухватила меня за горло, подняла в воздух, и швырнула об стену, врезавшись спиной, я сполз вниз, кашляя кровью. Ахилл блокировал удар, направленный ему в висок, сместился влево, и прикрыл собой Мафую, защищая ее от нокаутирующего выпада ногой в челюсть. Перед нами стоял молодой парень — примерно моего возраста, весь в черном, как ниндзя, с изуродованным лицом, с голым черепом, полностью лишенным волос, и неестественно красными глазами.
— Генетический продукт номер семьдесят семь, — сообщил Ахилл, разглядывая его. — Убийца высшего класса.
— Да? — то, что этот паренек не доставщик пиццы, в принципе, видно было сразу. Меня мучило другое — то, что Координатор назвал его Мазепой. Мазепа, Мазепа… Блин, где я уже слышал это имя? Не дождавшись от нас активных действий, убийца стремительно начал вторую атаку, и Ахиллу пришлось снова ее отражать. Пока они махались, я быстро перебирал в памяти все ассоциации со словом “Мазепа”, начав, естественно, с Вани-козака, чья морда на гривневом червонце изображена.
Мазепа! Пятый пациент больничной палаты! Тот, кто переместился сюда вместе с нами, и утонул, если верить словам Котопса и Боцмана. Так и знал, что дело нечисто.