Маг не простил бы подобного, даже Императору, несмотря на клятвы и собственный долг... а тут... малышка дроу, которая думает, что знает с какой стороны браться за меч; которая думает, что взрослая. И все же... даже сейчас... через привкус гнили на языке, как молодая зелень, через талую наледь, пробивалось понимание - его дыхание!
Даже после подобного предательства он все еще не может без нее жить. И простить не сможет...
Его чувства - проклятье!
Его рука легко отбила меч в сторону. Лезвие чиркнуло по боку жилета и ударило в стену. Голова сместилась, мимо вжикнул кинжал. Второй маг отбил наручем руки, почти не фиксируя окружающие. Тело действовало само. Дроу вывернула руку, и попыталась поднять меч, чтобы ударом снизу вверх зацепить мага. Он же перехватил запястье, почти легко перехватил рукоять и вздернул его вверх. Она качнулась назад, чтобы избежать удара в лицо. Гадриэль поддержал ее за талию, выпустив Сумеречную Каплю. Рука опустилась на ее шею. Пальцы ощутили ее спокойный пульс.
Губы сложились в добрую улыбку. Она не злится, не в угаре схватки, а это значит лишь одно - она давно «назвала» его своей игрушкой, не партнером, не другом, не любимым. Очередной в ее постели, не больше, будто и не было прошлого...
- И все же... люблю... - прошептал он одними губами, подписываясь под своей слабостью перед ней.
Удар Ледяных Пиков оторвал его от тонкой фигурки. Пронзил острыми иглами. Маг отлично прочувствовал, каждой мышцей и костью, как проломил стену собственным телом. Будь на его месте простой дроу, его уже встречала бы Ллос... но рефлексы сработали раньше. Маг пропустил часть ее магии через себя, а часть рассеяв вокруг, в камень, так что тот почти развалился сам, став хрупким, будто глина. Удар лишь ускорил процесс распада породы и охранок.
6. Страсть и Месть гуляют рядом. Гадриэль Дэиваар. ч-VI (21.11.)
Ледяные Пики больше всего напоминали заостренные с обоих концов ледяные сосульки. У Эмори же лед состоял из нескольких граней по всей площади. Если бы каждый из них не мог бы пробить голову, то он бы сказал, что каждый Пик - произведение искусства.
Вторая волна Пиков состояла всего из четырех Ледяных убийц. Один удалось отбить ногой, лишь чуть сместив его направление. От двух маг увернулся, изогнувшись так, как не мог бы обычный человек, до и многие другие. Четвертый же Пик едва не вонзился в здоровый глаз. Гадриэль в последний момент дернул головой, одновременно разбивая Пик своей силой.
Выброс магии ударил мага в голову, и буквально вдолбил в пол коридора, а затем и протащил до следующей стены. Танар Обороны пришел в себя и сфокусировал взгляд на проломе. В окружении пыли и каменного крошева, королевой возмездия стояла его дыхание. Умопомрачительно прекрасная, как и всегда.
Маг медленно поднялся, опираясь на ногу, а затем и о стену. Мотнул головой, окончательно прогоняя головокружение. Заметил легкую улыбку в глазах дроу.
- Твоя ненависть дурманит даже сильнее, чем просто страсть, Эмори. Если ы я знал об этом раньше, то не произнес бы ни одного комплимента, а лишь обливал тебя грязью. - Его ответная улыбка стерла ее довольство собой.
Маг поманил пальцем Сумеречную Каплю - и замагиченный клинок тут же оказался в ладони. Гадриэль и не надеялся на подобное. Впрочем, у дроу всегда получалось создавать почти артефакты, работая с металлом и собственной кровью. Неудивительно, что «особый» меч, для самих дроу, будет обладать почти собственным сознанием и некоторым объемом магии.
Если в начале этой «схватки» маг еще думал, что восстановит печати и разорванные чары, то теперь не отдаст такой бриллиант хоть кому-то. Его! Иногда, в такие моменты, как сейчас, магу казалось, что любовь к хорошему оружию в нем куда сильнее, чем страсть к красивым женщинам.
- Я заставлю тебя пожалеть о сотворенном, хаагентар! - прорычала дроу.
- Скажи, - задумчиво оглядывая разрушения вокруг, спросил беловолосый, - твоя ненависть из-за уязвленности стоит моей жизни?
Зачем, ну зачем он спрашивает? Ведь он уже видит ее внутренний мир, ощущает его, как свой собственный. Он знает ответ, но все равно, спрашивает. Будто собственных чувств мало, нужно еще и услышать вслух признание, пропитанное ядом. Он, как последний безумец, будто сам прокручивал в сердце лезвие, получая противоестественное удовольствие от боли.