—Доверься мне, Энгариэл, — если можешь. Я только для этого и вернулся.
Боковым зрением Ферн увидела, что доктор Лэй двинулся, не обычным образом, а как–то подрагивая всем своим телом. Его глаза расширялись и расширялись, веки втянуло назад, за глазные яблоки, зубы его стучали, изо рта пошел пар. Казалось, он пытается говорить, умолять, но из его глотки вырывалось только что–то нечленораздельное. Суставы его стали выкручиваться, пока не лопнули связки, задняя часть головы сдвинулась вперед… И позади него начала расти тень. То сужаясь, то расширяясь, она приобрела собственную форму, превратилась в отдельное существо, более темное, чем темнота вокруг, и вытянула вперед чудовищные руки…
Но дракон зарычал, и из него вылетел язык огня, который охватил самую сердцевину монстра, и раздался взрыв, и страшная тень разлетелась на множество мелких теней, которые полетели над холмами и впадинами, чтобы еще раз видоизмениться у иных горизонтов, в каком–то другом месте. Остался только человек с искалеченными конечностями, который полз по земле и скулил. По стуку его сердца Ферн поняла, что в остатках его души еще живут обрывки надежд, уверенности и силы. Это было сморщенное существо, которое шептало:
Пощады! Умоляю… Я всего лишь хотел управлять драконом, слиться с ним воедино, как давным–давно делали мои предки…
Помилуй его, — сказал Рьювиндра.
Пламя, охватившее Джерролда Лэя, было жарче, чем поверхность солнца. В долю секунды с ним было покончено, от него осталась лишь кучка пепла, которая пылью разлетелась над дорогой.
Гэйнор пробормотала:
Господи!
Да будет так, — сказал Рьюииндра.
Рука Ферн, которая все еще не опускала голову, задрожала от напряжения, но девушка никак не решалась расслабиться. Брюхо дракона было совсем рядом, она видела клубы дыма, выдыхаемого сквозь зубы, черные от сажи ноздри. Жар, исходящий от него, начал обжигать ее щеки.
—А теперь, — сказала голова, — я тоже хочу просить тебя о пощаде. Я заточен в этот сосуд, в это проклятое «яблоко» до тех пор, пока оно не сгниет. Только тогда я смогу пройти Врата Смерти. Освободи меня!
Дракон то ли зарычал, то ли заворчал.
—Я не приказываю тебе, — продолжал Рьювиндра. — Ни я, ни кто другой не имеют на это права. Дай мне быстро уйти в вечность, или пусть я сгнию поскорее. — Тинегрис покорно опустил голову, было видно, как он мучается и печалится. Драконы не плачут, но Гэйнор, забыв об опасности, заплакала. — Да будет так! — повторил Заклинатель драконов. — Затем, если пожелаешь, к знак признательности к нам обоим храни верность колдунье. И когда меня на самом деле не станет, помни, что я любил тебя ив конце своего существовании не обманывал.
Огромная голова опустилась еще ниже1, раздвоённый язык высунулся, будто для поцелуя. Слова прозвучали так тихо, что только Ферн смогла их услышать:
—Прощай, Фернанда Моркадис. Если бы у меня было сердце, оно было бы твоим.
И затем возник сгусток пламени — Ферн почувствовала, как обожгло руку, хотя на коже не осталось никакого следа, — и голова была уничтожена, осталась лишь прядь волос в руке.
Ферн молча стояла, так поглощенная утратой, что совсем забыла об усталости и опасностях, о близости дракона и тех, кто ждал ее около машины. Ей показалось, что в этот момент ночь замерла, стих ветер, облака остановили свой бег и окоченели звезды. Но это все происходило лишь в ее воображении. Она наконец опустила правую руку. А затем подняла голову и всего лишь в ярде от себя увидела челюсти дракона, они были все еще приоткрыты, и за ними открывался красный от пламени зев. Ферн понимала, что ей должно быть страшно, но у нее не осталось сил на эмоции. Дракон наблюдал за ней налитыми кровью глазами.
И тогда она догадалась, что последнее слово за ней. Она подняла прядь волос.
— Я сохраню это, — сказала она, — как… знак, обет, который связывает нас. А теперь — лети… Отправляйся туда, куда тебе хочется, Энгариэл Тинегрис. Ты свободен. Найди горы на краю мира — пустынное место в преддверии иной вселенной, Здесь тебе не жить. Говорят, что ты — последний дракон, но… кто знает? Я желаю тебе добра. Лети на свободу!
Последовала пауза, которая Уиллу и Гэйнор показалась бесконечной. Затем дракон распрямился, и ураган, поднятый его крыльями, согнул деревья и кусты, а пламя, выдохнутое им, пролетело над сожженным домом, и языки огня развевающимися флагами устремились в небо. Они поднимались все выше и выше, и вокруг взвихрились облака, и пламя пробило в них огромную воронку, в которую и влетел дракон. Еще одно короткое мгновение можно было его видеть, он поднялся выше облаков и мелькнул звездой среди звезд, а затем последний раз вспыхнул и пропал из виду. Костер на месте Дрэйкмаир Холла весело догорал, склон холма был темен и пустынен.