Выбрать главу

Феоркайндцы вступили во владение покинутыми Великими городами. Раздоры, неизлечимые болезни, отказ покрывать головы — все это привело к тому, что улицы заполнились призраками, и людям пришлось бежать в менее заселенные места. Но Каэрмелор выстоял благодаря стенам из доминита и Закону о Непременном ношении капюшонов.

Но чуть более двух столетий назад всплыл из безвестности полноправный наследник высочайшего престола. Долгие годы династия Д'Арманкорт тайно продолжала свое существование, и наконец Эдвард Одиннадцатый по прозвищу Завоеватель почуял в себе силу великих предков. Он учредил Аттриод — совет семерых, состоящий из мудрейших людей Эриса, и с их помощью собрал могучее, многочисленное войско. Один успешный военный поход — и преемник династии взошел на трон, изгнав преступников обратно в Намарру. Произошло это двести сорок лет назад, в восемьсот сороковом году, который объявили годом Восстановления.

В наши дни мощь тысячелетней династии Д'Арманкорт возросла, как никогда. Мудрость и справедливость Короля-Императора не померкли за целые века, разве что приумножились. Эдвард Завоеватель возвратил порядок и спокойствие, вот только многие из тайных знаний Славной Эры оказались безнадежно утраченными для смертных.

Сомнений нет, наша с тобой сокровищница оставлена Светлой расой, скорее всего перед тем, как исчезнуть с лица земли. Даже плодов, которые мы сейчас едим, в Эрисе не сыщешь. Думаю, эти деревья выросли из семян Потерянного Королевства, посеянных или случайно рассыпанных столетия назад.

Рассказчик умолк. В голове слушательницы роились тысячи невысказанных вопросов.

Сианад долго и мучительно размышлял над тем, какие сокровища следует взять с собой в Жильварис Тарв.

— Просто ни с чем не могу расстаться! — в отчаянии восклицал он, сидя на куче золота, с ног до головы одетый в новенькую сияющую броню с чеканными узорами. — А ведь скоро нужно уходить. Хоть и лакомые эти фрукты Светлого народа, но нельзя жить вечно на одних плодах. Мой желудок требует мяса.

После того как попытки наловить рыбы или же изготовить вино из сока оказались безуспешными, Сианад все чаще погружался в тоскливые воспоминания о кухне своей бабушки, а также о разнообразных винах Финварны.

— Но знаешь, что для меня станет самым лучшим? Первым делом отправлюсь к моей сестрице с полными карманами свечного масла для нее и всей семьи. Вот радости-то будет!

«Что?» — спросила девушка.

— Ты про свечное масло? Одна из кличек золота. Оно ведь желтое, мягкое, теплое, вроде масла, и на него покупаются свечи, как и огонь в очаге… Поверишь ли, они у меня все перед глазами: Этлин, ее парнишки — Диармид и Лиам, их прелестная сестричка Муирна! С тех пор как погиб Райордан, они не выбираются из бедности. Но дядюшка Медведь скоро положит этому конец!

И вот, вопреки всем сожалениям, решение было принято. Путники возьмут несколько золотых цепочек, кинжалы поскромнее и три ларца — один со старинными золотыми монетами и серебряной мелочью, второй с украшениями из драгоценных камней, и третий, андалумовый, — с силдроном.

— И не так тяжело, и можно пронести по городу под плащом, не вызывая подозрений, — объяснил свой выбор Сианад. — А вот по глухим чащам мы с ними таскаться не будем. Догадайся, почему? — Он выдержал торжественную паузу. — Мы построим плот!

Имриен попыталась изобразить, на уродливом лице подобие восхищенной улыбки.

— Эти каракули на карте показывают нам, что вот эта река впадает в Райзингспилл, а тот приведет нас прямиком в Жильварис Тарв. Городок примостился в устье, как большущий прыщ над губой подростка. Усядемся на плот и, сложив ручки, поплывем себе, точно господа — милорд и миледи! Что скажешь?

«Неявные существа».

Этот знак был одним из последних приобретений Имриен: указательный и средний пальцы на обеих руках изображают гнутые рожки, прижимаясь к вискам.

— Не-е! Подвижной воды твари боятся… не считая тех, кто живет в ней. Фуатаны, уманщицы… особенно опасны Дженни Зеленозубка и Пег Полер, эти всегда стремятся к человечьему дому, потому как хлебом их не корми, дай навести беду на смертных. Да ты не бойся, Большой Медведь рядом! Пускай водяная нежить трепещет от страха и забивается под коряги! У нас, э-э… — он пошарил рукой у себя на груди, — по-прежнему с собой тилгалы. Железа, правда, нет, зато знаешь, как я умею свистеть? Мой свист еще в юности сшибал птиц с веток. Да стоит мне набрать воздуха в легкие и вытянуть губы, как тысячи неявных разбегутся в разные стороны! Найдем где-нибудь рябину или ясень, в общем, дерево посильнее, выломаем дубинки для обороны. Однажды я уже справился с водяным и во второй раз не струшу!

Сианад взял с собой остро наточенный боевой топорик и, залихватски насвистывая, отправился рубить бревна для плота. Имриен помогла товарищу связать их, да не просто чахлыми виноградными лозами, а самыми крепкими веревками на свете — лентами паучьего шелка! Теперь, во всяком случае, крушение плоту не грозило.

— Строим с большим запасом прочности; коли на пути стремнины, пороги, нам все нипочем, — с воодушевлением расхваливал свою затею эрт. — Надеюсь, очень крутых перекатов не встретим, если бы и так — хоть будет, что вспомнить!

* * *

Когда разбросанные дорогие игрушки вернулись в сокровищницу (мало ли кто набредет на водопад, не оставлять же следов!), путники затворили арочные двери, заклинив их серебряным слитком, чтобы те оставались чуть приоткрытыми — так, самую малость.

— Не верь машинам и заклятиям: в другой раз могут и не сработать! — наставительно произнес Сианад.

Солнечные лучи дробились в мириадах мельчайших капель, летящих с высоты — казалось, что кто-то вплел бесчисленные ускользающие радуги в спутанные волосы водопада.

Плот был спущен на реку. Ожидая своего часа, он покачивался на волнах и нетерпеливо теребил швартовную веревку, сделанную их четырех безрукавок паучьего шелка. К бревнам «судна» создатели накрепко привязали ларцы с драгоценностями — получились удобные сиденья. На случай поломки плота наготове лежали бечевки из волшебного волокна всевозможных размеров и толщины, а также толстые ветви тиса. В громоздких корзинах, кое-как сплетенных из тростника, шуршали вороха мятной листвы, которая, как известно, хорошо отпугивает сулисид. Фруктов путешественники взяли немного, зная, что неизвестные плоды испортятся задолго до наступления вечера.

И девушка, и эрт находились в приподнятом настроении, ощущая чудесный прилив сил. Возможно, изобилие чистой речной воды и сказочная пища Светлой расы сделали свое дело или же подействовало что-либо другое, только все до единой раны путников бесследно зажили за восемнадцать дней пребывания у Великой Лестницы. Имриен могла бы поклясться, что ее волосы выросли за это время самое меньшее на целый дюйм. Сианад избавился от хромоты и начисто забыл о болях в грудной клетке.

И вот две фигурки в сером, словно облаченные в сумерки, ступили на борт плота и оттолкнулись от берега длинными деревянными баграми.

Там, где речка делала первый поворот, Имриен обернулась посмотреть на бойкий, вечно скачущий водопад. К сожалению, кроны деревьев уже скрыли его, но до слуха девушки донесся протяжный замирающий вздох, да среди листвы полыхнуло серебряное пламя — быть может, грива звездной лошади? Где-то там, в пещере, воинства света и тьмы молча стояли друг против друга на клетчатом поле, устремив недвижные взгляды в грядущее.

Путь речушки хитро петлял меж низких покатых берегов, окаймленных сочными травами и длинноволосыми казуаринами; цветущие жакаранды роняли лазурные лепестки, а волны подхватывали их, словно частички самого неба. Солнце высекало яркие искры из водной глади. Певчие птицы нанизывали хрустальные нотки, точно бисер на нити.

— Насколько я знаю, у этого потока пока нет имени, — заговорил Сианад. — На карте так и стоит: «маленькая речка». Я назову ее Стезя Куинокко. Тот белоснежный конь с острым, как пика, рогом — ты ведь тоже его видела? И мне он померещился несколько раз. Теперь, когда мы покинули его владения, об этом можно говорить. Упомяни мы его имя раньше, явный крепко бы на нас обиделся. Я кожей чувствовал его присутствие, каждую секунду, особенно по ночам. Он являлся мне во снах. Вот это были грезы, в жизни не видел подобного! Какая мощь, какой величавый красавец! Дорого бы я дал, чтобы заполучить его. Но это невозможно, еще никому не удавалось поймать куинокко. Наверное, мы оба родились под счастливой звездой — нам повезло краешком глаза увидать одно из таких существ. Водятся они — или оно, кто знает, сколько их на свете? — только в благодатных краях пляшущих потоков и тайных опушек. Там, где нет места оборотням.