«Отсугробились сугробы…»
Отсугробились сугробы,
Отдымили,
Отплясала суматошная метель.
Мы о стужах и о вьюгах
Позабыли
В эту звонкую апрельскую капель.
Да и нам ли не забыть
О непогодье,
Если морем разливается река
И на льдинах лиловатые разводья
Разбегаются
При вспышке ветерка…
За ночь инеем чуть-чуть посеребрены,
Хороши
Необозримые поля:
Воды вешние веселым перезвоном
В даль зовут
И призадуматься велят.
«Избы отцовской сени…»
Избы отцовской сени
Мне дарят тихой просини
Задумчивую милость.
Сюда как будто осени
Сама душа вселилась.
Сюда, к лесной сторожке,
Неслышные, сторожкие,
Как лоси к водопою,
Сошлись тихони-стежки —
Ни сна им, ни покою!
Толпятся в сенцах тени
На невидимках-лапах
Знакомо и туманно.
Укропа крепкий запах
Колдует безобманно.
Вдыхаю сумрак пряный,
Родной,
Извечный,
Странный.
И вдруг — мороз по коже:
Неужто я прохожий?!
ИСКРА
В глухомани глухариной,
На задворках у мшарин,
Как журавль,
Ногастый, длинный,
Жил мужик,
Не дворянин.
Никогда он не был ловким,
Не скопил рублевки впрок.
Но, однако, сына
Лёвкой
На потеху всем нарек.
С этим именем нездешним
Жил я, весел и здоров:
Рос,
Гонял по водам вешним
Краснолапых гусаков.
И пришло, —
Раскрылось слово
Вещей силой колдовской:
Батя
Именем Толстого
Взбаламутил мне покой.
Хоть не сам себя,
Так сына
Высоко решил взмахнуть:
От сохи да от овина —
На крылатый песни путь!
Я не знаю, может, это
И заставило меня
Путь прокладывать
В поэты,—
Нет же дыма без огня!
«Опять меня тревожат журавли…»
Опять меня тревожат журавли,
И, чуя непогодье, ноют раны.
Опять не спится:
Вижу, как мы шли
Сквозь полымя и стужу,
Партизаны.
Молчал сторожко дьявольский простор,
Погибель и спасение сулящий.
Октябрь костры червонные простер.
А жизнь, что день, милей,
А клюква слаще…
Измаянных,
Израненных в бою,
Чуть сплоховал —
Болото хоронило!
Над нами журавли в косом строю,
Срезая ветры, торопились к Нилу.
Внимал их крику неоглядный мох
И набухал туманом и тоскою.
Я слушал их
И к лютой боли глох,
Сжимал ей горло слабнущей рукою.
Который день тянулись прямиком,
Под стать тревожной и печальной птице.
Тебя, болото,
Будто отчий дом,
Мы покидали
С клятвой возвратиться.
Не только мох осилили,—
Прошли
Пути иные — этих не короче.
Знать, потому о прошлом журавли
Опять трубят —
И сердце кровоточит!
«С плеч избитых…»
С плеч избитых,
С израненных спин
Дула черных зрачков
Не сводили.
В ельник частый
За дальний овин
На расстрел партизан уводили.
Над землей
Кровоточил восход,
Стыл над гумнами месяц глазастый.
Два мальчишки
В последний поход
Отправлялись по хрусткому насту.
Шли раздетые,
Шли босиком,
След багровый в снегу оставляли.
Их в деревне за каждым окном
Наши матери благословляли.
Сколько пролили женщины слез,
Пряча скорбные очи в косынки…
А у них
Даже в жгучий мороз
В потемневших глазах
Ни слезинки!
РУССКАЯ ДУША
Воевал четвертый год,
Свыкся,
Битва — как работа,
Только сердце жгла забота
Неуемней всех невзгод.
Сквозь огонь вела солдата
День и ночь —
Вперед, вперед,
В ту страну, что виновата
В бедах русского бойца
До кровинки!
До конца!