Весь этот мрачный антураж еще больше отягощал и без того невеселое настроение Егорова - сегодня ему предстояло написать самый неприятный из всех написанных за годы службы рапорт. "А может, не все так уж трагично, - пытался успокоить себя опер. - Ведь был ураган, стихийное бедствие. Мало ли что может случиться, например, во время наводнения или землетрясения: не только пистолет, бронетранспортер потеряться может". Но все это было слабым утешением.
У отдела милиции собралось с полсотни чего-то ожидающих и тихо переговаривающихся горожан. Суточный наряд выглядел уставшим.
- У всех этих людей пропали дети, - объяснил дежурный. - И люди все прибывают - кажется, исчезновение детей продолжается. Мы не успеваем записывать показания, хотя приобщили к этому делу уже всех, кто успел подойти.
Несмотря на ранний, хотя и никому не известный час, половина кабинетов была открыта - в отдел постепенно стекались его сотрудники. Часть их расположилась в актовом зале.
- Во всем городе нет электричества, не работает транспорт и... часы, - словно сам удивляясь тому, что говорит, объяснял заместитель начальника по оперативной работе майор Стасов. - Очевидно, это связано с каким-то природным катаклизмом. Мы пока и сами плохо владеем обстановкой, поскольку нет никакой связи с другими городами, так же, как и внутри нашего города.
"Нет, - думал Егоров, - сейчас не время лезть со своими объяснения по поводу пистолета. У отдела и без того хлопот невпроворот, обстановка в городе чрезвычайная. К тому же, меня скорее всего отстранят от дел, как минимум - на период расследования. А сейчас каждый человек будет на счету, придется работать и тем, кто после наряда, и отпускникам..."
- В качестве связного транспорта можно использовать лошадей конного взвода, - предложил молодой участковый, лейтенант Елин.
- Нельзя их использовать, - тут же угрюмо отозвался командир того самого взвода, о котором шла речь. - Всех лошадей этой ночью угнали.
- Вы что, конюшню на ночь не закрываете? Или у вас замки взломали? - придирчиво полюбопытствовал Елин.
- Закрываем, - еще больше нахмурился взводный. - И замки у нас на месте. Но лошадей нет.
- Странно, - изумился участковый.
- А что сегодня не странно? - уже раздраженно огрызнулся взводный.
"Да, - продолжал размышлять Егоров, - стоит подождать, пусть обстановка утрясется, прояснится хоть немного. В конце концов, напишу я рапорт сейчас или спустя несколько часов - в такой ситуации существенного значения не имеет".
- Интересно, железнодорожный транспорт тоже стоит? - спросил кто-то из собравшихся из глубины зала.
- Еще не знаю. Сейчас начальник будет проводить оперативку может, у него больше сведений.
- Откуда? - вмешался Егоров. - Давайте лучше я схожу на вокзал и все выясню.
- Ладно, - согласился Стасов. - Я доложу, что послал тебя по делу.
Находиться в отделе и видеть, что даже там никто ничего толком не знает, Артему было тягостно. К тому же, чтобы на время отвлечься от мыслей об утерянном оружии, надо было куда-то идти, что-нибудь делать.
В дежурной части сидел человек, показавшийся Егорову знакомым. Опер задержался и вошел в дежурку.
- Да у него давно крыша поехала, - рассказывал дежурному человек, показавшийся знакомым. - Он все какими-то потусторонними силами увлекался, а сегодня совсем с ума сошел - вот как топором рубанул.
Артем подошел ближе, и даже ему, многое повидавшему оперативнику, стало не по себе: в голове человека была прорублена страшная дыра, сквозь которую виднелся явно поврежденный мозг. Егоров изумленно посмотрел на дежурного. Тот сделал недоуменное лицо и пожал плечами.
- С твоего участка, - сказал он, протягивая бумажку с адресом. - У меня все заняты. Возьми кого-нибудь из подошедших.
- Сам! - махнул рукой Егоров. - Тем более я иду на вокзал. Как раз по пути.
Артем снова шел по пустынным захламленным улицам, над которыми тревожно нависало багряное небо. Путь его лежал через городской рынок. Там с унылыми лицами уже стояли редкие торговцы, у которых никто ничего не покупал и которые ничего никому не предлагали, словно им было все равно, будут у них брать товар или нет. Вид ярких фруктов и ягод не вызывал у Егорова никаких эмоций, хотя он сегодня еще не ел. Продукты казались настолько несъедобными, будто были сделаны из воска или папье-маше. В одеревенелых лицах продавцов, в странной остекленелости их глаз было что-то неестественное и пугающее. У одного из прилавков на земле валялись довольно крупные денежные купюры. Их никто не поднимал.
Егоров вышел на окраину, сплошь состоящую из старых деревянных двухэтажек, осмотрелся по сторонам - здесь всегда было много злых бродячих собак, часто норовивших цапнуть за ногу чужака. Но в этот раз опер не увидел ни одной, словно все они передохли или их разом отправили на живодерню. И это обстоятельство, вопреки всякой логике, нисколько не обрадовало его, скорее даже разочаровало.
В квартире по адресу, написанному дежурным, уже находился врач с двумя санитарами.
- Ничего, ничего, - успокаивал он человека в смирительной рубашке. - Все будет хорошо, все будет прекрасно...