Со смутным чувством тревожного ожидания Ворманн неохотно двинулся к резиденции эсэсовца. Если Кэмпффер действительно мертв, мир станет лучше и чище. А он, Ворманн, как старший по чину после Кэмпффера, уже к полудню уведет отсюда своих людей. Эсэсовцы могут либо идти с ним, либо оставаться здесь и умирать, дожидаясь прибытия нового офицера СС. Но он ни секунды не сомневался, что они тоже охотно уедут.
Если же, паче чаяния, Кэмпффер остался жив, то и это обстоятельство имеет свою положительную сторону: впервые с момента их приезда сюда это будет ночь без смертей. Отлично! Сей факт сильно поднимет моральный дух людей. И возможно, появится крошечная надежда покончить с этим нависшим над ними проклятием.
Ворманн шел через двор, сержант топал следом за ним.
— Вы считаете, это евреи сделали? — спросил Остер.
— Что сделали? — нахмурился Ворманн.
— Ну, что этой ночью никто не умер…
Ворманн остановился и уставился в стену между головой Остера и окном Кэмпффера. Похоже, Остер не сомневался, что штурмбаннфюрер жив.
— Что вы говорите, сержант? Каким образом они могли это сделать?
Остер моргнул.
— Не знаю… Но люди в это верят… Во всяком случае, мои, то есть, я хотел сказать, наши солдаты в это верят. Ведь, в конце концов, до их появления здесь мы каждую ночь теряли кого-то. Может быть, они что-то нашли в тех книгах, которые мы откопали?
— Может быть. — Ворманн открыл дверь в задней секции замка и взбежал на второй этаж.
Интригующе, но маловероятно. Старый еврей с дочкой вряд ли могли так быстро что-нибудь обнаружить. Старый еврей… Похоже, я начинаю излагать, как Кэмпффер, подумал Ворманн. Вот ужас!
Подходя к комнате Кэмпффера, Ворманн дышал как паровоз. «Слишком много ем и мало двигаюсь», — вновь повторил про себя капитан. Он было потянулся к ручке, как дверь распахнулась и на пороге возник Кэмпффер собственной персоной.
— А, Клаус! — произнес он с притворной радостью. — Мне послышалось, что сюда кто-то идет.
Кэмпффер поправил черную офицерскую портупею на груди и кобуру на бедре. Убедившись, что все в ажуре, он вышел в коридор.
— Как приятно видеть тебя в добром здравии, — сказал Ворманн.
Кэмпффер, пораженный столь явной ложью, остро глянул на капитана, потом на Остера.
— Ну, сержант, кто на этот раз?
— Простите, не понял, господин майор?
— Погиб! Кто погиб этой ночью? Кто-нибудь из моих или из ваших? Я хочу, чтобы еврея с дочкой повели к трупу и чтобы они…
— Извините, господин майор, но этой ночью никто не погиб.
Брови Кэмпффера изумленно взлетели вверх, и он повернулся к Ворманну.
— Никто? Это правда?
— Раз сержант говорит, значит, правда.
— Выходит, нам удалось! — Кэмпффер стукнул кулаком по ладони, его распирало от гордости, при этом он стал выше на целый дюйм. — Нам удалось!
— Нам? Не будете ли, дорогой майор, столь любезны объяснить — что именно «нам» удалось?
— Как! Ночь прошла, и никто не погиб! Я же говорил — если мы продержимся, нам удастся одолеть эту тварь!
— Допустим, мы продержались. — Ворманн тщательно подбирал слова. — Но не скажете ли, каким образом? Точнее, что именно защитило нас? Я должен знать точно, и тогда, отдавая приказы, смогу обеспечить повторение этого чуда будущей ночью.
Весь восторг и самолюбование Кэмпффера испарились так же внезапно, как и возникли.
— Пошли навестим этого жида, — буркнул он и, оттолкнув Остера и Ворманна, быстро направился к лестнице.
— Я думал, вы сразу сообразите, — заметил Ворманн, неторопливо следуя за эсэсовцем.
Едва они спустились во двор, как Ворманн услышал женский крик, доносящийся из подвала. Слов разобрать он не мог, но было ясно, что девушка зовет на помощь. Крик стал пронзительней и громче. В нем звучали страх и гнев.
Ворманн кинулся ко входу в подвал. Там, внизу, он увидел дочь профессора — Ворманн вспомнил, что ее зовут Магда, — зажатую в угол между лестницей и стеной. Ее одежда была спущена с плеча, обнажая белую круглую грудь, которую тискал эсэсовец, в то время как девушка яростно колотила его ногами и кулаками, пытаясь вырваться.
На мгновение оторопев при виде этой сцены, Ворманн в следующий миг уже слетел вниз по ступенькам. Солдат, поглощенный своим занятием, даже не услышал его приближения. Стиснув зубы, Ворманн изо всех сил двинул эсэсовца ногой в бок. Это было приятно — дать пинка одному из этих подонков. Но этим Ворманн и ограничился, хотя и с большим трудом.