Выбрать главу

— Я бы не советовал вам первое время без провожатых разгуливать по поместью. Упаси Боже вас спускаться в сад. Охранников здесь и в самом деле маловато, но есть огромные свирепые овчарки, которых мы с наступлением полуночи выпускаем на волю. Встреча с ними не сулит ничего хорошего.

Оба гостя Сент-Прайори вспомнили о несчастье, о котором поведала им сегодня леди Ева, и обоим стало как-то не по себе. Да, атмосфера старинного замка кого угодно могла вывести из равновесия.

Однако когда они оказались в трапезной, где было тепло и уютно, приятно пахло кушаньями, а свет в огромном камине заливал все золотистым сиянием, они несколько расслабились. Теплые отблески огня скользили по затейливому узору паркета, отражались от лощеной меди, керамики и фаянса, сияли атласными отблесками высоких портьер на окнах. Посредине помещения был расположен длинный стол, уставленный посудой из тонкого фарфора, хрустальными бокалами, бонбоньерками и серебряными вазами для фруктов. Вдоль стола стояли стулья с высокими прямоугольными спинками и витыми ножками.

Камин был очень большим, почти монументальным сооружением, мраморную полку которого обрамляли подпоры в виде статуй атлантов. Возле него они увидели ожидавших домочадцев и приветствовали их поклонами. На фоне огня, да еще после мрака коридора, они не сразу смогли разглядеть их. Первой узнали Рэйчел, стоявшую возле высокого мужчины; к удивлению гостей, это оказался полковник Стивен Гаррисон. В том, что он присутствовал здесь, не было ничего удивительного, ведь помощник шерифа Уилтшира был нареченным женихом Евы Робсарт. Однако, приглашая в замок короля и Джулиана, она ни словом не обмолвилась, что они будут вынуждены встречаться здесь с Гаррисоном, а им самим это как-то не пришло в голову.

Стивен сделал шаг вперед и поклонился. Сейчас он был одет богато и даже изысканно для пуританина. На нем был элегантный костюм из темного шелка, в разрезах широких рукавов которого виднелась сорочка голландского полотна с отложным воротником из белых кружев; на широкой перевязи висела шпага с чеканным эфесом, а на ногах красовались сапоги из мягкой кожи, облегающие по голени, но с расширяющимися над коленом отворотами.

— Я не знал, что столь скоро вновь буду иметь честь видеться с вами, джентльмены, — сказал он. — И хотя вы не называли конечную цель вашего визита, я выполню ваше пожелание не разглашать того, где мы встретились; в этом вы можете на меня положиться.

Король услышал тихий вздох облегчения, вырвавшийся у Джулиана, и сам тоже расслабился. А Стивен Гаррисон повернулся к двоим другим фигурам, стоявшим у огня.

— Вы еще не знакомы? Тогда позвольте представить вам леди Элизабет Робсарт и преподобного Энтони Робсарта.

Король несколько напрягся, когда подошел к почтенного вида даме и приложился к ее пухлой, чуть влажной руке. Узнает ли его сестра республиканца Робсарта? Но дама лишь близоруко щурилась и произнесла несколько любезных фраз, заодно извинившись за отсутствие племянницы.

— Ева всегда очень щепетильна в вопросах выбора туалета, и нам частенько приходится ее ожидать.

Похоже, леди Элизабет ничего не заподозрила. И, по-видимому, несмотря на свой возраст, а может быть, именно благодаря ему, тоже была щепетильна в вопросах туалета. Почтенная дама надела платье из шуршащего темного шелка, застегнутого на необъятной груди на два ряда гранатовых пуговиц. Тюлевые оборки чепца окружали ее обрюзгшее лицо с двойным подбородком. Если она когда-то и была хорошенькой, то теперь ничто не напоминало об этом. Карл подавил улыбку, вспомнив ее прозвище — «невеста стариков», оно удивительно ей подходило. Оставшись старой девой, она, видимо, находила отраду в чревоугодии, была очень полной, передвигалась тяжело, опираясь о палку черного дерева, и все время близоруко щурилась. А голос был негромким, душевным, что несколько не вязалось с тем, как чопорно, почти брезгливо, она поджимала тонкие губы.

Приложившись еще раз к ее руке и представив лорда Грэнтэма — старая леди приветливо заулыбалась, взглянув на красавца Джулиана, — Карл повернулся к преподобному Энтони Робсарту. Это был важный господин с большим носом, нависающим над окладистой белой бородой, и полным нетерпимости взглядом. Его маленькие темные глазки так и сверлили гостей из-под выпуклых надбровных дуг. Одет он был во все темное, даже чулки надел черного цвета, а на тупоносых башмаках красовались банты черного бархата. Седеющие волосы преподобного сэра Энтони были коротко острижены, их покрывала черная шелковая шапочка — она так плотно сидела на голове, что уши неестественно топорщились — примета, по которой роялисты дали пресвитерианцам прозвище «ушастые».

Как и тетушка Элизабет, Энтони Робсарт выразил гостям свою признательность за спасение племянниц, правда, отметил, что те сами повинны в том, что случилось. Затем он сразу перешел к другому, более занимавшему его вопросу.

— Мне сообщили, что у вас дело к моему досточтимому брату, не соблаговолите ли пояснить, какое именно?

Карл опустил глаза, пряча усмешку, ибо понял, что этот Робсарт явно желает, в отсутствие в замке настоящего хозяина, чувствовать себя таковым. Поэтому пока Джулиан окидывал любопытного пресвитера холодным взглядом, Карл принял самый благочестивый вид:

— Боюсь, мы не уполномочены делиться данным поручением с кем-либо, кроме его светлости. Но пусть этот ответ не покажется вам дерзким. Ибо мы всего лишь поборники правого дела, которые, смею думать, следуют по узкому тернистому пути, где человек — ничто, а Бог — все.

Эта маловразумительная, но исполненная пуританского благочестия фраза умерила любопытство пресвитерианина, хоть он и не получил желанного ответа. Энтони Робсарт тут же ответствовал словами Писания:

— Воистину «тяжкое бремя возложено на сынов Адамовых с того дня, когда они вышли из чрева матери, и до того, как возвратятся в лоно матери сущего». Времена сейчас неспокойные, и старая Англия поделена меж теми, кто стоит за Бога, и теми, кто продолжает держать руку Антихриста.