- Порядочному больному в постели лежать нужно,- ворчала я,- а не сидеть по часу у телефона.
- А я непорядочный.
- Это я и сама вижу. Как вы там?
- Превосходно.
- Конечно. Я вам книжку купила.
- Очень хорошо. А принести не можете? Откуда звоните?
- Из ресторана. Знакомых встретила.
- Хорошие хоть знакомые-то?
- Хорошие. Вместе в вагоне ехали.
- Ну, тогда - конечно. Поди, пить будете?
- А как же?
- Тогда последнюю рюмку за мое здоровье…
- Обязательно.
- …вылейте!
- Как вылить, куда?
- На пол вылейте, бестолковая вы девчонка!
- Ах, вон что. Не знаю, на пол-то… оштрафуют еще. Не бойтесь, не сопьюсь.
Леша уже заказал бутылку сухого вина, графинчик коньяку и фрукты. Валюше он сразу налил вина, а на меня взглянул нерешительно.
- Что будете пить, Женя?
- То же, что и вы,- заявила я.
Тут я опять вспомнила о своей неподходящей внешности. И если мне незачем было играть перед Лешей, то здесь сидела еще Бессонова…
- Налейте мне коньяку.
Вообще-то я не любила крепких вин, но в институте, на всяких там междусобойчиках, приходилось пить всякое. Считалось правилом хорошего тона пить водку не морщась. У меня это получалось не хуже, чем у других.
Леша послушно налил мне коньяку. Мы чокнулись, я отважно выпила свою рюмку. Кажется, на Валюшу это произвело впечатление.
- Когда улетаете? - спросила я у Леши.
- Завтра.
Бессонова сразу низко наклонилась над своим бокалом, и слезинки закапали в вино.
- Ну, что ты, Валюша! Ну, не нужно, я же скоро вернусь.
- Скоро?.. Через два месяца.
- Ну и что - два месяца. Они знаешь как быстро пройдут. А как вернусь, мы поедем с тобой на юг.
Бессонова подняла голову и вытерла глаза.
- Насовсем?
- В отпуск. На месяц.
- Совсем бы отсюда уехать.
- Совсем меня не отпустят. А чем у нас здесь плохо? Вот зимой поедем в наш санаторий.
- Холодно здесь…
- Мы будем с тобой ходить на лыжах.
- Я не умею на лыжах.
- Да я тебя научу. Ты у меня еще так будешь ходить на лыжах…
Милый мальчик Леша… Он так хорошо сказал это: «Ты у меня!»
Невесело было все это мне слушать. Я предполагала, что не будет у них ни лыж, ни санатория… Независимо от того, узнаю я что-либо новое или нет. Зло уже совершилось, и за преступлением последует наказание. Они еще ничего об этом не знают, а я знаю, но уже ничем не смогу им помочь.
У меня появилось ощущение какой-то вины перед ними, перед Бессоновой за то, что мне лично не угрожает такая беда, как ей, потому что у меня воспиталось прочное чувство уважения к государственному добру, а у Валюши этого почему-то не произошло.
Я смотрела на ее глаза, набухшие слезами, и мне казалось, что она уже сама чувствует, ожидает эту страшную беду.
- Допьем!-Леша поднял рюмку.
- За хорошую вам дорогу! - пожелала я ему.
- За хорошую вам работу,-сказала мне Валюша.
Я не знала, чего ей пожелать, чтобы это не было ложью, и только молча кивнула в ответ.
Когда я вернулась домой, Петр Иваныч встретил меня в коридоре, молча покачал головой и пошел на кухню готовить кофе по-бразильски.
3
С нетерпением я ожидала звонка Аллаховой.
Старалась не отлучаться надолго со склада. Беспокоилась, понимая, как много может значить этот звонок: она или принимает меня в свое общество, или нет. Если принимает, следовательно, решила ко мне приглядеться, не смогу ли я ей быть чем-то полезной -«ведь ей необходимы сообщники. Если не позвонит, значит, я ей чем-то «не показалась», мне придется начинать все сначала, и решение задачи усложнится во много раз.
Я потеряла уже всякую надежду…
Аллахова позвонила на третий день. Рита Петровна отсутствовала. Трубку сняла наш бухгалтер и без лишних слов передала ее мне.
Аллахова не назвала себя по телефону - я узнала ее голос.
Она сказала, что выполнила мой заказ и я могу приехать к ней на склад. Когда? Да хотя бы сегодня вечером…
После работы, перед тем как поехать на Главный склад, я купила черный карандаш для косметики. Мазнула по ресницам, поставила в уголках глаз по черточке. Я никогда не делала этого раньше.
Пригляделась к своему отражению в зеркале и решила, что это как раз то, что мне сегодня нужно.
И вот наконец-то я стояла на пороге учреждения^ за которым столько дней наблюдала только издали.
- Спокойнее! - сказала я сама себе.- Спокойнее… Не терять хладнокровия…