– Чем интересуешься? Науками может какими?
– На звездочки, – улыбаясь, – Люблю смотреть, бывало с маменькой ходили на небо глядели, то бишь и звезда упадет. Мне вот сейчас девятнадцать, а звезд падающих и не видала.
Тут Нерукавин вспомнил, что еще до гимназии на чердаке у него телескоп был:
– Пойдем со мной, я тебе кое-что покажу.
Нерукавин и служанка поднялись на чердак, около получаса провели на нем, рассматривая звезды. Служанка начала говорить теплым тоном:
– А знаете, если звезда упадет, надо желание загадать и оно сбудется, – говорила смотря в телескоп. – О, падает звезда.
Нерукавин ничего не смыслил в звездах и здесь они были на равных, весело смеялись и вдруг служанка сделала серьезный вид и заговорила:
– Извините меня за нескромность, но я знаю почему ваша жена Елизавета Владимировна уехала.
Нерукавин побледнел.
– На днях посыльный передал записку в ней было написано кое-что, Вы ее найдете, я убирала комнату сегодня и прочла, – они прошли в комнату Нерукавиной. Петр Афанасьевич взял записку, много раз перечитывал и вчитывался в каждое слово, Анне не хотелось уходить и уже пожалела, что усугубила обстановку. Нерукавин опять впал в забвенье, как же ему не хотелось об этом думать. Служанка поняла что в этих думах, она лишняя. Все же решила покинуть господина.
– Да-да. Идите. – холодно сказал Нерукавин. – Милон… -проговорил он шёпотом.
И самое страшное было то, что на записке были срезаны буквы казармы, что выдавало адресата. Нерукавин долго еще изучал записку, пока не уснул.
Поспать хорошо Милону не дали, стук в дверь прервал его сон. Он лениво поспешил открывать дверь. Приоткрыв дверь, ворвался разгневанный Твардовский. Схватил его за шею и прошипел:
– Убью.
Милон откинул его и закричал:
– Прежде чем лезть в драку, объясните в чем тут дело.
Твардовский путался сам в своей правде:
– Ах, вот как, Вы расхаживаете с женой моего лучшего друга. А еще, а еще, ну что Вы так вылупили свои глаза? Вы за это поплатитесь, ох, как поплатитесь.
– Вернее Вы в пять утра врываетесь в мой дом, оскорбляете, унизить пытаетесь, и во имя моего светлого имени говорю убирайтесь из моего дома.
– Хорошо, я уйду. Но дело это просто так не оставлю. Ох как не оставлю! – и скрылся в дверях.
– Эдакий наглец! – проговорил Милон и к семи утра все-таки смог уснуть, блуждая в думах.
А в это время когда дверь за собой закрыл Милон, Твардовский ввалился в карету.
– Стоило ли-с? – произнес Макрат.
– Стоило. Я настроил Милона на нужную волну. Черт с ним с Нерукавиным, завтра к нему. – проворчал, уже зевая Твардовский.
10
Повозка Любова остановилась у таверны, с нее слезли кучер и сам господин. Кучер закурил сигарету, стал осматриваться вокруг. А Любов решил перекусить и в мыслях его было одно “дурак-дурак», – думал он про себя. – «оставил Нерукавина, совсем заболел я делами и забыл про друга». Друзьями они большими не были, как их отцы, но уважение друг к другу было высоким, сделав заказ в довольно таки престижной закусочной, присел, ожидая его. Здесь он никогда не был, поэтому внимательно осматривал окружение.
Большой зал и все такой же гул людей доносился с улицы
«Неспокойное место.» -подумал он.
Опрятные салфетки на столах, красивые висели шторы, право не хватало обой для блестящего комфорта. Любову принесли заказ, вдруг он уловил глаза сестры Твардовского, Лидии Семеновны, она была одета восхитительно, даже немного по-праздничному. Любов заметил ее, вскочил со стула, поприветствовал, так как у Любова она стала знаменитой персоной на его балах, весьма примечательной болтушкой и причем остроумной. За это она Любову и понравилась, но под венец бы за нее он не пошел.
– Какими судьбами в эти места?
Говорила она, а он в этот момент думал: «Это она только начинает»
– Да вот еду по делам работы, а Вы как здесь? Быть может проживаете временно? -удивленно.
– Ну что Вы?! Как можно, что Вы?! Меня дорога ведет в город, навестить братца своего и друга проведать.
«Прости, но никто тебя не ждет.» – подумал Любов и печально взглянул на нее.
– Ну что?! Как он хоть там поживает?
– А Вы разве не слыхали? В доме Нерукавиных произошел раздор, так сказать ссора произошла в нем.
– Что Вы говорите?! – и отвела взгляд будто сама все знает, продолжив, – а братец мой нашел кого-нибудь? Или все один одинешенек?
«Макрата нашел… » – было хотел подшутить
– Работает небось день и ночь, бедолага? А на любовные дела, наверняка дел то и нет.
– Все ясно! – сказала она. – А Вы знаете, почему он один? Он госпожу Нерукавину втайне любит! – у Любова даже не переменилось лицо.