Мы побывали в Маскате, в Аравии, и обошли архипелаг Сейшельских островов, остров Святой Анны и другие.
В Маскате, где мы пробыли 17 дней, владельцы судна заключили весьма выгодные сделки. Оттуда мы направились в Гоа и стали на якорь на реке у побережья Панжи[308]. Там мы выдавали себя, так же как в Бордо и в Маскате, за врачей, аптекарей, писцов и т. д.
В Маскате мы встретили одного провансальца по фамилии Мэстр[309], который утверждал, будто бы он — полковник французской службы, посланный к одному из индийских правителей. Он прибыл с караваном, состоящим примерно из сорока животных, как четвероногих, так и двуногих. Этот человек захотел повидать нашего главного врача. Я сопровождал его в качестве аптекаря из любопытства, желая видеть, что там произойдет. К счастью, больной не нуждался в нашей помощи; когда мы навели о нем справки, мы узнали, что он лечил людей от венерических болезней. Его пациентом стал первый помощник капитана нашего корабля.
В Маскате Мэстр объявил себя банкротом и спасся бегством по морю. Арабы преследовали его и в Мангопоре предъявили ему иск. Он стал умолять Набаба о покровительстве, и тот соблаговолил помиловать его. По ходатайству г-на Хюгеля Набаб дал ему немного денег... Ему было приказано покинуть страну в 24 часа. Кредиторы продали его верблюдов, коней и т. п.
В Гоа мы узнали, что Айдер-Али-Кам недавно заключил мир с англичанами и что они согласились выплатить ему 9 лакков рупий в три срока. Мы узнали также, что Айдер-Али-Кам захватил Малабар, низложил императора Шерикеля, разрешил англичанам обосноваться в Опоре и что он готовится к войне с мараттами. Эти новости расстроили все наши планы! Мы оставались в Гоа 22 дня и отбыли оттуда 1 января 1771 г. на небольшом груженном солью местном судне с высокими бортами из плетеного бамбука, через которые вода проникала по 12 пусов[310] в час. На единственной мачте этого хрупкого сооружения висел треугольный дырявый парус. Обслуживали это суденышко 12 чернокожих.
Хотя при отъезде португальцы предупреждали нас о пиратах, наш командир ничего не хотел слушать.
Мы сделали остановку в принадлежащем португальцам заливе Канегон и запаслись там продовольствием и питьем.
2 января мы зашли в порт Карвар, где нам следовало ожидать распоряжений Набаба. Там нас снова предупредили о том, что мы можем попасть в руки пиратов, но наш командир все равно приказал сниматься с якоря.
Чернокожие матросы боялись, что нас захватят корабли Айдер-Али-Кама, так как считали, что мы — англичане. Они имели основания так думать, поскольку мы сторговались о доставке нас в Телличерри — порт, принадлежащий Англии.
Пятого вечером мы были внезапно разбужены семью или восемью пушечными выстрелами; стреляли по нас с трех гальветт. Пираты громко кричали хозяину нашего судна, требуя, чтобы он салютовал в честь Набаба. Это было сделано. Охваченный страхом хозяин спустил парус и сказал нам, что гальветты принадлежат Набабу и нас захватят в плен вместе со всем имуществом, если узнают, что мы — англичане, а пропуска от Набаба у него нет. Г-н Хюгель успокаивал его, как только мог. В это время к нам подошла одна гальветта и оттуда потребовали, чтобы хозяин нашего судна перешел к ним на борт для проверки пропусков, что и было выполнено. Мы же на палубе не показывались. Вечером мы спокойно улеглись спать; ведь наш начальник уверял нас, что пиратов вблизи портов Набаба бояться нечего.
При свете заходящего солнца мы ясно увидели между нами и сушей, на расстоянии примерно 2 1/2 лье, три гальветты, державшие курс на север. Мы видели также, как они повернулись к нам бортами, но это не вызвало у нас беспокойства: наш командир уверил нас, что мы в безопасности.
Пока хозяин нашего судна был на борту гальветты, мы совещались, что же нам делать. Было решено, что мы выдадим себя за английских купцов, и для этого каждый выбрал себе имя, соответствующее новому званию и новому отечеству.
Наш хозяин возвратился на борт и сообщил, что от него потребовали 50 рупий в качестве сбора с иностранцев. Он полагал, что нас отпустят, как только он отдаст их вожаку пиратов, которые, по его словам, бонсело. При этом он приправил свою речь всем, что подсказывали ему страх и алчность.
Мы отдали 50 рупий (позднее мы узнали, что он оставил их себе). При ясном лунном свете мы видели сквозь плетеные борта нашего судна все три окружавшие нас гальветты. Сговорившись с пройдохой-хозяином, пираты принудили нас выйти в открытое море в направлении к северу. Мы спросили одного из наших матросов, который был христианином, зачем это делают, и он ответил нам, что пираты не хотят терять нас из виду до наступления дня.
309
Глашан считает, что под именем “Мэстр”, возможно, подвизался французский авантюрист Сен-Любен (R. Glachant. Histoire de l'Inde des Francais, c. 202), но тот в это время вел переговоры с маратхами и в Маскате быть не мог. Речь, вероятно, идет о Мэстр де ла Type, впоследствии начальнике европейского отряда и артиллерии Хайдара Али. Мэстр де ла Тур выпустил в 1783 г. под инициалами М.М.Д.Л.Т. книгу о Хайдаре Алн (M.M.D.L.T. Histoire d'Ayder-Ali-Khan, t. 1 — 2. Paris, 1783). В этой книге он сообщает, что в описываемое время был послан Хайдаром Али за пределы Майсура. Следовательно, он мог быть в Маскате. В 1783 г. он уже именовал себя генералом.
310