— А… а куда Ио собирается везти его сейчас?
— В особняк Гейл.
Что-о?! Этот преступный элемент тоже потащат к нам в дом?! И сестра согласится?! Там же ее дети, прислуга, наследник трона, в конце концов!!
Поймав мой полный праведного возмущения взгляд, Кэйд добавил:
— Только в особняке есть место, где можно хотя бы на время удержать демона.
— –
Элисия. Эли-сия. Элис. Нет, лучше Лис.
Привычнее.
Буквы нового имени казались знакомыми и чужими одновременно. Она еще раз старательно вывела «Элисия» на листке бумаги, обозрела критично. Жизнь с чистой страницы. Не то, чтобы впервой, но прежде она всегда рано или поздно возвращалась к прежней себе, данному родителями имени, близким людям. Лишь театральное представление и, отыграв очередной спектакль, можно сбросить маску-роль, вдохнуть полной грудью и почувствовать себя самой собой. А теперь…
Кто она?
Бриони умерла в тесном каменном закутке, громко именуемом темницей для высокопоставленных особ. Фигура Ио в свободном черном одеянии жрицы, со скрытым под вуалью лицом — божья сестра должна наставить узницу перед последней дорогой в царство мертвых. Обжигающий губы поцелуй демонессы, проникающий вместе с вдохом яд, медленно, неотвратимо сковывающий каждую клеточку, погружающий тело и разум в сонное оцепенение. Ветхая простыня, на которой не то, что вешаться, трогать-то страшно. Больше всего она боялась не смерти, а что старая ткань не выдержит веса даже ее истощенного заключением тела.
Она порвала исчерканный лист, выбросила клочки в мусорную корзину возле секретера и ощупала ребра под платьем. Все наперечет и так выступают…
Стук в дверь.
— Войдите.
Створка тихо открылась.
— Ваша… — начал мужской голос на пороге и запнулся.
Императрица Бриони умерла. И она об этом нисколько не жалела.
— Элисия. — Лис обернулась к двери. Сам принц Лиры. Довелось видеть его портрет… надо признать, редкий случай, когда оригинал привлекательнее изображения на холсте.
Принц все-таки поклонился, закрыл дверь.
— Я зашел справиться о вашем самочувствии и принести свои извинения. Мне не следовало… будить вас подобным образом и тем самым подвергать ваше здоровье опасности. Прошу прощения.
Ио сказала, Ирвин поцеловал ее, но сам поцелуй не вспоминался. Был рывок, словно кто-то резко потряс за плечо в грубой попытке разбудить, и страх, непонимание. Где она, как здесь оказалась, что происходит и почему. И пожирающий сердце ужас, что план, возможно, провалился.
— Зачем же разбудили?
— Я не был уверен, что вас не вывезли из Империи против вашей воли.
— Мне собирались отрубить голову. Едва ли это можно предпочесть тайному бегству в стазисной камере.
— За пределами Империи о вашей казни никому не известно.
Следовало догадаться, что об очередной брачной неудаче император предпочтет не распространяться. Собственная жена пыталась зарезать в спальне.
И не вышло. Какой позор!
Для обоих.
— Меня это не удивляет. Казнь жен престижа императора не поднимает.
— Хотите сказать, вас собирались казнить тайно?
— Возможно.
Нахмурился, в темных глазах мелькнуло удивление.
— И как он намеревался объяснить ваше исчезновение подданным?
— Одна жена уже бесследно исчезла, почему бы и второй не сделать то же? И потом… подданные не очень меня любили.
— Почему?
— Народ обожал первую императрицу Аланну — она была прекрасной женщиной, пережившей вместе со страной и супругом непростые времена объединения и действительно любившей своих подданных. Народу нравилась третья императрица Сайренна, потому что она родила долгожданного сына. Шивон была слишком независимой и своевольной, а я казалась слишком юной и легкомысленной и потому народной любви ни я, ни она не удостоились.
Принц окинул внимательным взглядом. Выискивает признаки легкомыслия?
— Жестокости это не оправдывает.
— Зависит от точки зрения. Я вас прощаю, но взамен хочу попросить о маленьком одолжении. Ваше высочество, не могли бы вы проводить меня в парк?
— Мне кажется, вам еще рано выходить из комнаты.
— Совсем ненадолго. — Лис встала со стула.
Мгновение Ирвин колебался, затем шагнул к девушке, подал руку.