– Простите! – неожиданно Ирина сделала резкое движение в мою сторону, и тут же её горячие губы коснулись моих губ, и горячо прошептала: – Извини меня, Рудольф, что плохо подумала о тебе. Забудь, что наговорила. Прости ещё раз!
Я от неожиданности и удивления растерялся и забыл, о чем ещё хотел поговорить с Евгением Ивановичем. Евгений Иванович тем временем подошёл к двери кабинета реанимации, открыл её. Я усиленно стал тормошить свои мозги. Вспомнил, когда Евгений Иванович стал закрывать за собой дверь.
– Евгений Иванович, подожди, пожалуйста! Мне надо поговорить с тобой по одному вопросу. Ты можешь поместить нашу больную в отдельную палату? Если такой возможности нет, хотя бы на двоих.
– Думаю, проблем не будет. Сделаю.
– Отлично! И ещё одно: постарайся хотя бы несколько дней держать в тайне её появление в больнице. Мало ли что? Чем меньше будут знать, тем лучше для больной. Без моего ведома не пускайте к ней посторонних лиц. Лучше никого, кроме медперсонала. В случае чего найди меня. Вот теперь как будто все.
– Я понял. Не переживай, все сделаем как надо.
– Вот и славно! Теперь со спокойной совестью могу идти отдыхать. Ирина, раз ты ещё тут, у меня к тебе будет большая просьба не как к врачу, а как к другу: постарайся чаще, конечно, по мере возможности, быть у нашей больной. Поухаживай за ней, хорошо? Разговаривай с ней. Обещание давать не надо, и так вижу по глазам. Сообщи мне о любых изменениях её состояния. До встречи!
Из приёмного отделения больницы я позвонил домой. В нескольких словах сообщил о состоянии девчонки и обещал скоро быть дома. Я вышел из больницы и направился к воротам. Почти дошёл было до ворот, как вдруг вспомнил, что сюда приехал на машине.
Вот шляпа-голова! – выругался вслух. – Доработался! – и медленно побрёлся назад к приёмному отделению.
Первым вопросом, как только переступил порог двери квартиры, был:
– Жива девчушка? Прости, пожалуйста, что задала этот вопрос, хотя ты уже сообщил мне по телефону. Из головы она не выходит. Все думаю и думаю о ней. Ничего с собой поделать не могу. Бедняжка! Что с ней теперь будет? Станет ли она нормальной? Каково будет родителям? Это только представить надо! Такое горе навалилось вдруг!
– Евгений Иванович сказал, что жить будет, и надеется, что с ней все будет нормально, – чтобы успокоить жену, сказал я. – Что сейчас больше всего беспокоит – когда она придёт в себя. Вопрос этот пока остаётся открытым. Ещё не сделали рентген. Врачи сказали, что виной всему черепная рана головы.
– Ты завтракать будешь?
– Конечно, буду. А ты завтракала?
– Так, слегка.
– Тогда готовь завтрак, будем вместе завтракать. Ты знаешь, сегодня в больнице меня за алкаша и бомжа приняли. Что, действительно у меня вид похож?
– Это кто же такой умник нашёлся?
– Нашлись. Ладно, я сначала приму ванну. Надо же принять облик нормального человека.
Я почистил зубы и начал бриться и тут вспомнил, что не позвонил дежурному по отделу о случившемся. Закончив бриться, я вышел из ванной и набрал номер дежурного:
– Борис Алексеевич? Добрый день!
– Рудольф Васильевич, ты?
– Да. Как дежурство?
– Нормально.
– Вот и ладненько! Борис Алексеевич, посмотри-ка в журнале о происшествиях, нет ли за последние три-четыре дня сообщения о пропаже девушки возраста примерно пятнадцать-шестнадцать лет?
– Хорошо! Подожди, Рудольф Васильевич.
– Жду!
Через некоторое время дежурный ответил, что такого сообщения нет.
– Тогда записывай. Подробности, Борис Алексеевич, я сам не знаю. Что знаю, расскажу завтра. Завтра мой первый рабочий день после отпуска. Где начальство?
– Его сейчас нет в городе. Будет только вечером.
– Не забудь, доложи начальству! До завтра, Борис Алексеевич!
После ванны я лёг на диван и не заметил, как заснул. Проснувшись, я услышал разговор в кухне. Я посмотрел на часы. Часы показывали пять вечера. Проспал весь день. Я поднялся и пошёл в кухню. За столом сидели моя жена и её брат Виктор. Увидев меня, Виктор спросил:
– Ну как, выспался? Мы с сестрой сидим в кухне и ждём, когда же ты проснёшься. Будить не стали. Ты так крепко спал. Давай сполосни своё заспавшееся лицо и быстро в мою машину! Поедем к нам. Шура небось заждалась. Чего доброго, скоро она сама заявится сюда. Уже не вас искать, а меня. Она ужин готовит. Вчерашний шулюн нас ждёт. Мы его не стали выливать, когда уезжали с места отдыха. Уж очень он вкусным стал. Ты готов?