Я взял в руки семейную фотографию, которую Уилма вложила в письмо. Мне никогда не нравилась эта фотография, так как она была сделана после похорон, и мы все были грустными и понурыми. Я стоял сзади, возвышаясь над мамой и Клэр, которые стояли, обняв друг друга.
«Уилма наверняка выбрала это фото, потому что оно было единственным, на котором были мы все вместе».
Вернув все в бутылку, я снова закрутил крышку. Швырнуть бутылку через стену было все равно, что бросить футбольный мяч. Я отступил назад и после небольшого разбега взмахнул рукой и отправил бутылку в полет.
Было что-то приятное в том, чтобы пронаблюдать за полетом, зная, что скоро Девина возьмет ту же бутылку и прикоснется к письму, к которому только что прикоснулся я.
Несколько мгновений я стоял, наблюдая за массивной стеной, почти мечтая о том, чтобы она рухнула на землю и позволила мне увидеть другую сторону. Я представил себе красивую женщину, смотрящую на меня с той стороны.
«Что я ей мог бы ей сказать?»
Тряхнув головой, чтобы избавиться от иллюзий, я заставил себя отступить и, наконец, повернуться спиной к стене. Кажется, я слишком много думаю о женщине, которую никогда не встречу в реальной жизни.
Глава 7
Спасательная операция
Девина
В миг, когда кончики моих пальцев коснулись воды, я почти отказалась от своего плана.
«О чем я только думала?»
До того, как Уилму выставят на турнир, оставалась всего неделя, и ее письма становились все более и более отчаянными. Вчера она написала, что ей трудно заснуть, потому что она не может перестать думать о турнире и о том, как она боится выбрать не того мужа.
Конечно, она была напугана. Уилма была ребенком, и с ней вообще не должно было происходить ничего такого.
По моему телу побежали мурашки, но я все же сделала еще один шаг в холодный Тихий океан, отогнав прочь свой дискомфорт и страх. Если бы только я могла подойти поближе к пограничной стене! Но знаки, предупреждающие о минах, заставляли меня держаться на безопасном расстоянии.
На мгновение я задумалась о том, как все выглядело до Токсичной войны. Тогда Северные земли назывались Канадой и Аляской.
«Вероятно, границу патрулировала охрана».
Это было вполне вероятно, поскольку до войны в мире проживало восемь миллиардов человек. Теперь нас осталось чуть меньше одной пятой от той цифры, и население почти не росло.
Было двадцать минут первого ночи, темно, и только лунный свет пробивался сквозь облака. Это был минус. Плюсом было то, что был отлив, что означало для меня меньше плавания. Мне пришлось уйти далеко от берега, чтобы вода закрыла меня по грудь.
«Чем скорее ты туда доберешься, тем скорее сможешь вернуться».
Моя рука сжалась вокруг водонепроницаемой сумки, привязанной к моему поясу. Сделав глубокий вдох, я скользнула в воду и поплыла. Моя кожа вопила от холодной воды, но я заставила себя двигаться дальше.
Добраться до конца забора, разделявшего наши стороны, было легко, так как от берега меня несло течением. Но как только я обогнула забор и начала пробираться к пляжу, стало намного труднее. Сумка теперь была позади меня, привязанная к веревке вокруг моего пояса, и по ней было видно, что течение хочет унести нас в море. Мне пришлось использовать все свои силы, чтобы двигаться в правильном направлении. Когда я, наконец, добралась до суши, я задыхалась от усталости.
Стуча зубами, я подняла сумку и отошла от воды. Мои руки дрожали, пока я искала в сумке фонарик и водила им, чтобы осмотреть окрестности. По эту сторону стены было так же пусто, как и на той стороне.
«Хорошо!»
Я надела черную одежду, которую захватила с собой, и оставила сумку на пляже, прежде чем побежать в сторону дома Уилмы.
Карта, которую она мне прислала, была у меня в руках. Я бежала мимо домов, стараясь не шуметь. Здесь не было главных дорог, что сбивало меня с толку.
Десять минут пути — и надо мной пролетел дрон. У нас на Родине они тоже были, но они были редки, и я видела всего несколько за всю свою жизнь. Присев на корточки, я попыталась спрятаться; мое сердце колотилось в груди, но дрон летел быстро, и как только он исчез, я встала и побежала дальше.
«Я могу это сделать! Я спасаю юную девушку от ужасной судьбы».
Примерно через двадцать минут бега я, наконец, оказалась у дома, обведенного кружком на карте.
«Вот тут она и живет».