Только Сашка был способен помочь ему в задуманном, как понял и помог в 66-м, когда его идея была признана бредовой и антигуманной, и ему было отказано в экспериментах. Отказано теми, кто аплодировал на защите кандидатской. Он был всего лишь на подступах к делу своей жизни и не мог предвидеть, к чему приведет предложенный им способ измерения скорости нервного импульса. Молодого биофизика провозгласили последователем Гельмгольца, а потом все обернулось блефом. Стоило выйти из повиновения и на полшага опередить именитого предшественника, как ревнивые и недалекие коллеги, рьяно служившие сатанинской власти, перекрыли ему воздух. И только Сашка не убоялся опалы. Он был дерзок, а это — неотъемлемая составная ученого. Без его излучателя и инженерных разработок автоматизированных систем ничему не суждено было состояться. Хотя… Не было бы и отчаянной попытки эмигрировать, и последовавшего за этим заточения в психушке; не было бы Сашкиной ссылки в закрытый Центр ядерных исследований на Урал, а был бы он живым и здоровым, и Хранительница стала бы матерью его детей… Но без этих жертв их открытие осталось бы гласом вопиющего в пустыне, очередным «смелым прожектом», аргументом против команды «лириков» в университетском дискуссионном клубе. Все открытия во все времена совершались на грани возможного и невозможного, и определить эту грань мог только Сашка.
Тогда они были готовы совершить невозможное любой ценой. Количество жертв и значение открытия для цивилизации были для них несоизмеримы. С годами цена оказалась слишком высокой, и кто знает, как бы пришлось поступить, предугадай они намерения тех, кто обеспечивал их эксперименты. И даже сейчас холодным осенним днем девяносто четвертого, вспоминая ушедшего в небытие друга, он жалел не его и не себя, а их детище, ставшее смертоносным оружием в руках горстки ничтожеств.
Он слишком часто действовал с закрытыми глазами, презрев мораль (что такое мораль? удел посредственности!), но сегодня подумал, что молчание будет предательством. Пока он жив, пока память окончательно не стерлась, у него есть шанс на спасение идеи, во имя которой они провели свои жизни в зоне смерти. Сегодня он готов заплатить последнюю цену, указав путь к ней. Даже если это будет саморазоблачением…
ВОПРОС. На кого возложено обеспечение секретности информации о «Зоне-А»?
ОТВЕТ. На Председателя комиссии по ликвидации последствий аварии…
Позднее Комиссия получила название «Группа «Концерн» и была выведена из подчинения всех систем, включая Правительство, КГБ, Прокуратуру, МВД и прочее. Исключение составляли Политбюро ЦК КПСС и ГРУ, но и этими органами не была предусмотрена периодическая отчетность.
БНИ-48М оставила котлован диаметром 3 км и глубиной 80 м с ровными краями и оплавленным верхним слоем почвы, что делало сто похожим на гигантский эмалированный таз. Так как южная кромка «таза» оказалась в 1 км от р. Днепр, во избежание затопления котлована в период половодья (по первоначальному назначению) в районе перемычки была сооружена плотина. С 1976 года начались строительные работы по возведению корпусов и технических сооружений. С целью доставки строительных материалов и промышленного оборудования к котловану была подведена ветка железной дороги, демонтированная в 1979-м. В декабре того же года полк спецназа, обеспечивавший охрану «Зоны-А», и 108-я саперная дивизия в спешном порядке были передислоцированы в район боевых действий в Афганистане.
К этому моменту строительные работы были завершены. В тщательно замаскированном котловане оказались корпуса суперсовременных лабораторий.
На поверхности сооружения имели вид безобидной приемопередающей системы наблюдения за космическими объектами.
А вдруг чекист знал, на что идет? И, отвечая на вопросы столь обстоятельно, рассчитывал на него?.. Нет, нет, конечно, этого быть не могло! Признать такое означало отвергнуть действие «Кода», не раз подтверждавшего потом свою эффективность. Если бы не прибор, никакие пытки не заставили бы подопытного вымолвить и слово.
ВОПРОС. Кто входил в состав группы «Концерн»? Фамилии, должности, звания?..
ОТВЕТ. Это мне неизвестно.
ВОПРОС. Вы не знаете или не хотите говорить? Мы снимаем запрет, говорите!
ОТВЕТ. Я не знаю..
6