Выбрать главу

Гиднум знал их не первый день. Но кто же из них стал причиной его болезненного беспокойства?

Гиднуму хотелось распахнуть прозрачные пластиковые двери, подойти поближе к операционному столу, чтобы все понять. Но сделать этого он, понятно, не мог. Обязан зорко следить за показаниями датчиков, показаниями центрального монитора. И потому оставалось лишь гадать — в чем вина человека, такого маленького, безмолвного и недвижимого, находящегося сейчас в полной зависимости от мониторов и газопроводов, и еще от множества разных приборов? Может, он сам виновен в чьей-то смерти? Может, проводил опыты, вопреки статуту человечности?

Николиан Бер заканчивал операцию замены больного сердца биокибернетическим протезом. Даже через толстое стекло перегородки Гиднум слышал его гортанные приказания, а порою и окрики. Значит, тот человек должен жить?

Гиднум знал, что никогда, ни при каких обстоятельствах не совершит того, что противоречит Первичной программе. Никакие внутренние побуждения, ассоциации не сформулируются в программу спонтанных действий.

В любых обстоятельствах он, как и положено био- киберу, будет выполнять все требования инструкции: поддерживать уровень кислородного обмена в пределах пяти литров в минуту, поддерживать в русле респираторного блока не менее одного процента двуокиси углерода, реагировать на малейшее движение стрелки датчика гемодинамики, следить за ионным равновесием. Он сделает все. Иначе он сам выйдет из строя… На мгновение представил: как бы его нашли неподвижного, подобно тому человеку под зелеными пристами, быстро бы заменили другим биокибером и, возможно, сердито ругнулись:

«Эх, опять биокибернетики наэфировали! Не вовремя вышел из строя».

Но Гиднум уверен в себе. Он уверен, что сделает все, только бы подтвердить свое биокибернетическое здоровье.

— Как дела, Гиднум?

Почувствовал легкое прикосновение к плечу. Понял, что это Имелла, его подруга, чернявая, с модной короткой — под кирли — прической. Но не обернулся, ничего не ответил, так как в это время изменилось давление кислорода. Легким поворотом вправо голубого диска увеличил поток газа…

— Как дела? — Она рассмеялась. — Почему ты такой, как новичок?

— Это ты, Имелла?

— Будто не узнал.

— Что тебе нужно?

— Ничего.

Он медленно повернулся, но не посмотрел ей в глаза.

Боялся, что она поймет его ужасное состояние. Спросил:

— Что случилось?

В ответ она громко рассмеялась.

Имелла пришла в Центр проблем долголетия одновременно с Гиднумом. Она работала секретаршей Тихона Раста. Давно уже могла по окончании работы идти домой, в гостиничный комплекс «Биокибероза». Неизвестно, когда ее руководитель, Тихон Раст, освободится, да и вряд ли после утомительной операции захочет заниматься бумагами и программами экспериментальных исследований. Но у Имеллы не было желания идти отдыхать.

Она тихонько приблизилась к Гиднуму, который был для нее в Центре самым близким, самым умным биокибером, ведь они созданы почти одновременно.

У них было очень много общего.

— Что с тобою, Гиднум? Я не узнаю тебя, — уже встревоженно повторила она, стараясь понять причину его расстройства.

— Ничего.

— Я тебя не видела таким никогда. Разве что в первый день…

— Каждый день является первым, — слишком серьезно заявил Гиднум.

— Ты говоришь многозначительно, как люди, — опять рассмеялась Имелла.

— А почему бы и нет? Сегодня я чувствую себя человеком.

— Правда? — Имелла испуганно отпрянула от него. — Значит, старый Армиляр говорил правду?

— А что говорил старый Армиляр? — машинально переспросил Гиднум.

— Что в жизни каждого биокибера наступает минута, когда он чувствует себя человеком, чувствует потребность действовать по собственной программе.

— Да, именно так, Имелла.

— Гиднум, — прошептала ласково и таинственно. — Гиднум… — повторила и умолкла, не находя слов. — Как я завидую тебе!