И тут мужчина в котелке резко и гнусаво произнес:
— Ладно, заходите.
Тяжелые линзы очень увеличивали его глаза. Костлявая рука упала мне на плечо. Я мягко заметил:
— Расслабься. Куда ты собрался?
— Внутрь.
Я покачал головой:
— Подумай еще раз.
Он казался удивленным. Глаза засверкали.
— Что это — насмешка?
— Вряд ли. Что тебе надо?
— Я хочу войти, — ответил он.
— Не сегодня, братец.
Глаза девушки широко распахнулись. Она недоуменно тряхнула головой.
— Это — это не Боб, — сказала она.
Мужчина бросил на нее хмурый взгляд. Когда он обернулся ко мне, черные брови уже сошлись на переносице. Такие глаза подсматривают во многие замочные скважины и видят многие вещи, среди которых мало приятных. Он опорожнил легкие и сказал:
— В любом случае, давай посмотрим.
Я занял позицию поустойчивей и отрезал:
— Убери от меня свои лапы!
Он снял руку с моего плеча и положил ее мне на грудь. Не следовало этого делать.
— Ты сам напросился, — сказал я.
И я ему дал. Это был великолепный удар. По такому носу не промажешь. А я приложился всем весом. Кулак сработал, как поршень, и его голова неловко вывернулась назад. Он отлетел к противоположной стене. Черный котелок упал и покатился по ковру. Один миг все оставалось по-прежнему, а потом внезапно его нос превратился в раздавленный помидор.
Молодой побелел. Дефекты на его лице превратились в сыпь. Он попятился бочком, втянув плечи и судорожно глотая воздух.
Девушка не завизжала. Она вытаращилась на меня. Взглядом страстным, даже жадным. И словно в приступе желания закусила пухлую нижнюю губку.
Высокий вытащил большой серый платок, зажал им нос и откинул голову, давая крови подсохнуть. Через минуту он опустил подбородок и взбешенно взглянул на меня.
— Все еще горишь желанием войти? — вежливо поинтересовался я.
— Кто-то за это поплатится, — ответил он.
— Не я, — сказал я. — Дом человека — его крепость, и он имеет право защищать его до смерти. Я могу назвать прецеденты.
За прищуренными веками плескался смертельный яд. Он водрузил на место котелок и прошествовал к лифту. Молодой бросился следом. Девушка осталась на месте. Я улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ так, будто демонстрировала хит сезона.
— Ты Скотт Джордан.
— Так утверждает мое свидетельство о рождении. Но я уже начал сомневаться.
— Могу я войти?
Я подумал о лежащей на полу блондинке. Заметив мои колебания, она добавила:
— Я бы очень хотела поговорить с тобой.
Я качнул головой:
— Как-нибудь в другой раз.
Как-то странно она на меня посмотрела.
— Где… мы искали Боба Камбро.
— Его здесь нет. Когда я его найду, я его убью.
— Я… я не понимаю.
— Я все объясню на его похоронах.
Двери лифта с лязгом распахнулись. Лифтер объявил:
— Вниз.
Она одарила меня быстрой, какой-то прощупывающей улыбкой, резко повернулась и бросилась к кабине. Как лань при звуке выстрела.
Я закрыл дверь и постоял неподвижно, размышляя о Бобе Камбро со смешанными чувствами. Перед Майами я прокатился на юг, чтобы сговориться о продаже его лачуги на Палм Бич, маленького домика на пятнадцать комнат, с садом, бассейном и теннисным кортом. Боб был моим хорошим клиентом, хорошим по нескольким причинам. Мы вместе ходили в школу, у него было больше денег, чем он мог потратить, и он постоянно попадал в неприятности. Живя в Нью-Йорке, я дал ему ключ от своей квартиры. Теперь я это вспомнил, и это почти объясняло присутствие блондинки.
Я вошел в гостиную и нахмурился. Боб — отъявленный кобель. И безудержный транжира. Возможно, она — одна из его амурных шалостей. Он коллекционировал женщин, как другие коллекционируют марки или лошадей. Это было его хобби. Он был женат, но недавно развелся.
Блондинка все еще была в отключке и дышала прерывисто и неровно. Я поднял ее и отволок к грузовому лифту. Старик-лифтер распахнул дверь и впустил нас, не моргнув глазом. Еще одна пьянчужка не испортит репутации нашего здания. Кроме всего прочего, это не его здание.
Водитель такси выскочил и открыл дверь. Я уложил блондинку на заднее сидение. Она кувыркнулась вниз, юбка задралась до уровня округлого белого бедра. Водитель присвистнул:
— Парень! Вот это я называю конфеткой!
Я еще не успел вытащить десятку, как он ее уже схватил.
— Ты знаешь, что делать, — сказал я.
— Не волнуйся, парень. Я всегда знаю, что делать.
— Не открывай окна. Она вспотела. Слишком сильный сквозняк ей повредит.