Выбрать главу

— А вы сами? Сверхнормальны? Или вы и есть мир? — спросил он.

Браун пытался осмыслить его слова. Но одурманенный алкоголем мозг слушался плохо.

— Я? Кто я? Я просто выдохся. Сыт по горло, ни видеть ничего не хочу, ни слышать, а тем более не нуждаюсь в проповедях.

— Что же вас доконало?

Прежде чем Браун успел ответить, официант подал кофе. И не отказал себе в удовольствии собственноручно налить чашечку Бергеру. Брауна он опять проигнорировал. Тот кисло улыбнулся.

— Сэкономим на чаевых, — буркнул он в спину Францу. — Все тут одна шайка.

Браун, видимо, в самом деле много выпил. Пытаясь стряхнуть пепел, он никак не мог попасть пальцем по сигарете. В конце концов пепел упал сам, на скатерть, однако Браун этого не заметил.

— Вам-то хорошо, — говорил он. — вы везучий, что на службе, что в личной жизни. Держу пари, дом у вас полная чаша: и стиральная машина есть, и телевизор, скорее всего цветной, и холодильник, и автомобйль, и библиотека, и письменный стол, и горка со старинным фарфором, и еще много чего. Ваша жена все это холит и лелеет, у вас ведь есть жена. А у меня?

— Тут дело за вами, — подлил Бергер масла в огонь; интуиция подсказывала ему, что Браун вот-вот доберется до сути своих трудностей.

— Как это за мной? Я же хотел, я сегодня сказал ей, что мы поженимся. И как вы думаете, что она ответила? Ну, говорите, говорите! По-вашему, она растаяла от радости и прослезилась, да? Как бы не так! Черта с два! Она побледнела и испугалась. А потом промямлила, что давно хочет со мной поговорить, что так продолжаться не может. У нее, мол, есть другой, не то чтобы я плох, мы-де можем остаться друзьями, но любит она, по-настоящему любит, этого другого. И уже давно. Теперь ясно, почему она в последнее время не желала со мной никуда ходить.

Он погрузился в воспоминания. Вергер все понял: история заурядная, но болезненная и неприятная для отвергнутого. Вот и Браун, далеко не мальчик уже, заметил, что его ухаживания в последнее время остаются без ответа, попытался выправить ситуацию, предложив своей даме руку и сердце, и потерпел неудачу, что определенно явилось для пего жестоким ударом.

— Не надо так отчаиваться, — сказал Бергер. — Сейчас, конечно, вам очень тяжело, но падать духом пока рановато. Еще столько всего впереди.

— Только не у меня, — упрямо буркнул Браун, и Бергер почувствовал, как он внутренне ощетинился. — У меня впереди ничего больше нет.

— Ерунда.

— Мне виднее. Но я не отступлюсь. Меня так просто не спровадишь. Вот посмотрите, как я буду бороться. Вы меня еще узнаете!

В его голосе послышалась угроза. Но Бергер только миролюбиво улыбнулся, сочтя это пьяной болтовней.

— Я не придаю этому особого значения, — сказал он и майору Бауэру. — Доктор Браун был глубоко оскорблен в своих лучших чувствах. Потом он сразу утих.

Бауэр покачал головой. Не стоит, конечно, приписывать таким вещам слишком большой вес, но этот доктор Браун попал под подозрение. Он несколько раз пытался обмануть следствие, замалчивал важные факты. И вообще, признавался лишь в том, что можно было сразу проверить. А тем самым затруднял работу полиции. С какой целью? Бауэр обладал достаточным опытом, чтобы сделать вывод: надо обязательно пройти по этому следу, пусть даже он окажется ложным, зато риск ошибки уменьшится.

— Но, — опять начал старший врач (ему, видно, было не по себе от своих неодобрительных отзывов о Брауне), — кто вам сказал, что речь тогда шла о Лоре Гальбах?

Бауэр, однако, как будто был и не склонен принимать в расчет столь тонкие чувства. Ведь он имел дело с убийством, даже с двойным убийством.

— Вы же и сказали, — быстро отпарировал он, — вся клиника думала, что у них роман. Да и полиции со вчерашнего вечера стало кое-что известно о ситуации в вашей клинике. Мы сложа руки не сидели, нет уж, в этом нас никто не обвинит.

Бергер ничуть в этом и не сомневался. Только досадовал, что вопреки обыкновению позволил себе увлечься и столько наговорил о другом человеке, да еще такого, что может оказаться многозначным. Наверно, и на него тоже подействовали события последних дней.

Майор принялся собирать свои бумаги. Задребезжал телефон. Бергер снял трубку.

— Вас, — сказал он и вышел из комнаты. Звонок был от Гайера, из Ростока.

— Ну что там? — с интересом спросил Бауэр.

— Скажу сразу: Д. Б. не тот, кто нам нужен. Он действительно был на месте преступления во время первого убийства. Но ко второму он касательства не имеет. Он был здесь, в Ростоке, лечил больных на корабле. Да и мотива у него нет. Короче, надо искать другие связи.

Бауэр выслушал доклад обер-лейтенанта, не перебивая. Несколько раз утвердительно кивнул. Однако факт оставался фактом: убийца по-прежнему на свободе… Время идет, и работает оно против них.

— Возвращайтесь как можно скорее.

— Тогда самолетом, — ответил обер-лейтенант.

9

Он быстро, но без спешки, чтобы не привлекать к себе внимания, выбрался с территории университетских клиник. Либигштрассе кишела людьми, легковыми и санитарными машинами. А он, незаметный в этой толчее, спокойно направился в сторону Баварского вокзала.

Его «вартбург» стоял на Шлеттерштрассе. Он отпер дверцу, бросил портфель на заднее сиденье, расправил плечи и с облегчением сел за руль. Взгляд на часы сказал ему, что надо спешить. Скорее, скорее прочь из города, иначе весь отлаженный механизм операции окажется под угрозой. И, как всегда, он восхитился этой точнейшей, четко работающей системой, за пультом которой сидят незнакомые люди. Незнакомые? А зачем ему их знать? Это лишнее. Он знает только свое задание и как раз приступил к его завершению.

Светофоры, конечно же, переключились на красный, все как один. Про себя он ругался последними словами, но внешне принял безучастно-скучающий вид. Потом выжал сцепление и рванул с места в карьер, так что водитель ближайшего «Москвича» даже выразительно покрутил пальцем у виска. В Линденау он едва не сбил какую-то женщину. Взвизгнули тормоза — она в панике отскочила назад. Не хватало еще, подумал он, чтоб из-за такой вот дурищи вся работа пошла насмарку.

Он заставил себя успокоиться и, выехав на окраину, прибавил скорость. Магистральное шоссе, направление на север, на Берлин. Он легко обгонял грузовики, похожие с виду на неуклюжих великанов, но весьма быстроходные. Возле Дессау он свернул на окруженную лесом стоянку; там стоял один-единственный «трабант» — семейный бивак, двое детишек присосались к бутылкам с кока-колой.

Он смотрел на эту сцену с досадливым высокомерием: доморощенная безвкусица, мещанская идиллия. Это не для него. То ли дело — оригинальность, жизнь в одиночку, чтоб все не как у других. Лишь в редкие мгновения задумчивости ему виделось еще и надвигающееся одиночество.

Он заглушил мотор. Не торопясь вылез из машины, кивнул отдыхающему семейству, открыл капот. Все было в порядке, но тем не менее он стукнул по карбюратору.

— Что, не тянет? — сочувственно спросил отец семейства.

— Да нет, все в норме, — ответил он, — но проверить никогда не вредно. Доеду.

Капот с грохотом захлопнулся. Он, как бы ища чего-то. огляделся и шагнул в заросли кустарника. Упакованные в пластик микрофильмы словно огнем жгли карман пиджака. Среди орешника торчал давно забытый межевой знак, это и был тайник. В определенные дни недели до определенного часа ему надлежало оставлять информацию — вот все, что он знал. Уже много лет и дни, и часы пе менялись. Только стоянки вдоль шоссе чередовались да тайники. Дупла деревьев, скворечники, скамейки, рекламные щиты и тому подобное. А теперь — межевой знак, который легко сдвигался, открывая маленькое углубление.