Выбрать главу

Он махнул рукой и указал нам садиться на два кожаных кресла, а сам не отрывая взгляда смотрел на экран.

— Ну! Давай! Бей! Да… Kusou!!! — Мяч на последних секундах попал в перекладину и отрикошетил в за линию поля. Нагаката-сама махнул рукой, в которой держал пустой бокал и отправил его в стенку. Стекло брызнуло мириадой осколков, а краска отлущилась от стены в месте удара.

— Один:один, — прошипел он, после чего повернулся к нам с красными от ярости глазами. — Я поставил пятьдесят тысяч иен, что мы сыграем на один гол больше, чем сраные итальяшки!

Он развернулся и с размаху врезал по деревянному стулу для посетителей. Естественно он отлетел в дальнюю часть комнаты и врезался в угол. Чем детальнее я вглядывался тем больше замечал умелые следы ремонта, которые прятали такие вот всплески Нагакаты.

Младший лейтенант семьи Андо плюхнулся на кресло и провел руками по вспотевшей голове, а затем снова перевел взгляд на нас.

— Ладно, — сказал он и провел языком по верхнему ряду зубов. — Куросаки Рюсэй и Ахиро Кэнтаро. У меня нет времени с вами разбираться и тем более с той кучкой сраных идиотов, которые не смогли втроем избить тебя одного, — он повернулся за сигарой, что почти потухла и я увидел длинный уродливый шрам на его левом виске, начинающийся от брови и уходящий горизонтальной линией до затылка.

Раскурив сигару снова, Нагаката сунул руку во внутренний нагрудный карман своего пиджака и резким движением вытянул оттуда нож-бабочку. Ловкими пальцами он умудрился разложить его и воткнуть с грохотом в стол. Одним богам известно как не лопнуло лезвие.

— Разойдемся друзьями, — сказал он мне. — Делай «Юбицумэ» и проваливай. Давай, младший, режь мизинец!

Глава 3

Юбицумэ. Акт просьбы о прощении. Провинившийся обязан в знак извинения отрезать себе фалангу мизинца. Чем тяжелее содеянное преступление, тем больше фаланг нужно отрезать за раз.

В моем случае это должна быть лишь одна фаланга с ногтем.

Тянется вся эта традиция еще со времен самураев. Почему мизинец? Потому что, на удивление, лишаясь мизинца — хватка любого человека ослабевает ровно в половину. И любой мечник, а тем более мастер становится почти что безруким и вынужден надеяться на своих товарищей.

Но проблема заключается в том, что просить прощения мне не за что. А значит резать мизинец я тоже не стану. Но если не стану — тогда очень велика вероятность того, что клан Андо пойдет на наш клан войной. И мы в этой войне не выиграем ни при каких условиях.

— Нагаката-сама, — начал я, — мне не за что резать себе мизинец. Ваши люди хотели убить гражданских, что идет вразрез с кодексом якудзы. Они еще не стали даже под знаменем вашего клана, а уже нарушают устав. Я сделал одолжение вашему клану, что остановил их.

Он ухмыльнулся. Провел языком по верхнему ряду зубов.

— Одолжение, значит, да? — спросил он, уперевшись в стол и держась рукой за рукоятки ножа-бабочки. — Мне не послышалось? Ты это сказал? ЭТО⁈ — гаркнул он.

— Именно это, — сказал я спокойно, глядя ему прямо в глаза. — Вы умный человек, и должны сами понимать, что, если начнется война, то да, пускай даже теоретически, вы победите. Какой ценой? Ценой чего? Пожертвуете сотнями жизней своих людей? Вы же можете себе представить насколько сильно ослабнет ваш клан, верно? И что тогда? М? — я вздернул бровями, подыгрывая эмоциями и пытаясь приложить все то убеждение, что теперь у меня есть.

Нагаката-сама играл желваками. Я видел, как на лбу у него вздулась вена, а он все сильнее вдавливал нож в стол, крутил его и выковыривал покрытие. Оно мелкой стружкой крошилось вокруг острия.

Кажется мои доводы ему показались одновременно логичными, но недостаточными. Он с размаху выдернул нож и всадил его с грохотом снова, но теперь ближе ко мне.

— Я сказал: РЕЖЬ ПАЛЕЦ, АХИРО!

— Не буду.

— Ты че творишь? — зашептал мне Куросаки, у которого хоть и кишка и не была тонка, но явно дрожала. — Угомонись.

— Я Ахиро Кэнтаро, член семьи Куджо и приказывать делать юбицумэ мне может только мой оябун — глава семьи.

Нагаката выпрямился как струна и вздернул подбородок вверх, глядя на меня с пренебрежением сверху-вниз.

— Kusou, — выругался он.

Нагаката перевел взгляд на Куросаки.

— Выйди из комнаты, старший. Я хочу поговорить с ним с глазу на глаз.

Куросаки напрягся. Я видел это по его костюму и мышцам, что играли под прилипшей от пота одеждой.