…Была бы сейчас жива тетушка Рамала, Бэла, не раздумывая, помчалась бы прямо к ней — на Китченер–роуд. Терпеливо выслушав её, тетушка только покачала бы укоризненно головой. «Тот, кто пасует перед первой же трудностью, не должен связывать себя обетом служения обществу, — сказала б она со вздохом. — Никогда не забывай: жизнь — та же битва. И надо не хныкать, а драться. Лучше умереть, чем постоянно терпеть унижения»…
А Бэла терпит унижения — молча, не проронив ни звука. Только теперь, когда тетушки Рамалы уже нет в живых, переносить все это стало совсем невмоготу… Ах, тетя, тетя! Все удары и мелкие нападки ты принимала на себя… Нет тебя, и госпожа Ананд, точно бичом, отхлестала твою Бэлу…
В ответ на её жалобу тетушка Рамала только усмехнулась бы ласково: «Перечитай‑ка ты лучше «Сестру Ниведиту»[5].
Она всегда в подобных случаях советовала перечитать эту книгу, учившую трудному искусству жизни.
Да, сестра Ниведита… Бэла видит её словно воочию: на шее — четки, на лбу — красная тика, знак счастья. Образ сестры Ниведиты возникает перед её мокрыми от слез глазами.
И Бэла Гупта забывается тревожным сном.
А госпожа Ананд всю ночь места себе не находит — мечется, будто рыба, выброшенная на горячий песок…
Ну держись, Бэла Гупта! Если раньше я хотела отделаться от тебя тайком, то теперь скрываться не к чему: выгоню на виду у всех — для острастки. Да, хорошо бы отделаться от строптивой Бэлы, но как это сделать? — вот вопрос. Большинство членов правления убеждены: другого такого работника, как Бэла, не найти… Увы, нелёгкая задачка. И придраться не к чему: чиста, будто молоком вымыта, — хоть бы одно черное пятнышко нашлось, наподобие той крохотной родинки, что у неё на щеке. Старухи из правления молиться на неё готовы — смотрят, как на святую, и невдомёк им, выжившим из ума старым дурам, что никакая она не святая и в молоке её никто не купал.
…Да, «девица Бэла Кумари»! Девица‑то она девица, а мужчину познала давно, сомнения в этом быть не могло. У госпожи Ананд в этих делах глаз намётанный…
В доме госпожи Ананд в тот вечер собралась небольшая компания: из Дели приехала комиссия — все друзья мистера Ананда, и госпожа Ананд вызвала из общежития двух девушек, Анджу и Манджу, затем якобы, чтобы они развлекли друзей её дома, спели народные песни. И, приглашая гостей, она не раз повторяла: «Послушаете наши народные песни — и уезжать от нас не захочется».
«Дорогая миссис Ананд! — плотоядно причмокнув, возгласил мистер Натх, считавшийся главным среди столичных гостей. — Мы жаждем насладиться народными песнями и танцами, особенно если они будут… с продолжением. Ха–ха–ха!»
Поэтому, едва переступив порог, мистер Натх подмигнул хозяйке:
«Итак, песни с продолжением?»
Госпожа Ананд — сама воплощённая невинность — прикрыла лицо краем сари.
«А вдруг из‑за песен забуду про постель? Ха–ха–ха!»
Перед ужином гостям предложили бетель и виски. И первый тост, который произнес мистер Натх, чокаясь с хозяйкой, был: «За продолжение!..»
Правда, после тоста разговор перешел на местную политику, и, улучив момент, госпожа Ананд тихонько вызвала своего личного шофера Абдула:
«Поезжай в общежитие, вези сюду Анджу и Манджу. Да поживей!»
После второго тоста разговор снова перешел на женщин, потом — на гастрономические темы, и всякий раз, когда госпожа Ананд входила в гостиную, подвыпивший мистер Натх, войдя в раж, встречал её одним и тем же вопросом: «Ну как, госпожа Ананд, твои пончики уже прибыли?»
«Какие пончики?»
«Те самые! Ха–ха–ха!»
И каждый раз госпожа Ананд, словно девица, прикрывала лицо концом сари, делая вид, будто готова со стыда сквозь землю провалиться. А мистер Ананд ободряюще махал ей рукой:
«Все в порядке, Джоти!.. Вот это отколол! Пончики… Ха–ха–ха!»
«Так вы тащите их сюда, да побыстрей, а то все уснут, пока дело дойдёт до песен».
«Сию минутку! Сию минутку!»
У подъезда взвизгнули тормоза. В гостиной наступила напряжённая тишина: неужто пончики?..
Госпожа Ананд выскочила на веранду. Щелкнула наружным выключателем.
«Что случилось?»
«Госпожа Бэла не отпустила».
«То есть как не отпустила? Что ты мелешь? Ты передал ей, что это я приказала?»
5
«Сестра Ниведита» — популярно написанная биография известной общественной деятельницы Маргарет Элизабет Нобл (1867—1911), которая, перейдя в индуизм, приняла имя Ниведита (Посвященная).