– Он не посвящал меня в свои планы. – Голос моего любимого был холодно любезен. – И, насколько я помню, он опаздывает всегда и везде. Груня, – обратился он ко мне, – разреши тебе представить: это Нина Владимировна Лаврова, хозяйка этого дома.
Значит, это и есть бабушка Сергея, и он сейчас допустил чудовищную бестактность, представив ее мне, а не наоборот. И я готова поклясться, что он сделал это намеренно. Скорее всего, в ответ на ее демонстративное пренебрежение мной. Я прямо сжалась от неловкости. Сейчас бабушка возмутится, а мне так не хочется быть причиной семейных распрей!..
– Очень приятно, – проговорила я, изо всех сил стараясь интонацией смягчить выходку Сергея.
Но Нина Владимировна опять не обратила на меня ни малейшего внимания. Она неотрывно, в упор смотрела на Сергея, а тот тоже не отводил взгляда. Они как будто сошлись в поединке, и пространство между ними искрило от напряжения.
Не выдержав накала непонятных мне страстей, я кашлянула, и они расцепили взгляды.
– Подойди к отцу, – приказала Нина Владимировна. – Он хотел что-то тебе сказать.
– Хорошо. – Сергей посмотрел на меня, и взгляд его сразу смягчился. – Пойдем, Груня, я тебя познакомлю.
– Ты пойдешь один, – непререкаемым тоном заявила его бабка. – А я пока поговорю с твоей знакомой.
– Нет. – Сергей крепче прижал к себе мой локоть. Я почувствовала, что сейчас начнется второй раунд поединка. Надо было любой ценой это прекратить.
– Сережа! – взмолилась я. – Иди, прошу тебя.
Он упрямился, но я вытянула свою руку из-под его локтя и слегка подтолкнула его. Он пошел, оглядываясь на меня, и я, улыбнувшись, помахала ему рукой.
Я повернулась к Нине Владимировне и встретила ее пристальный ледяной взгляд. Да, кажется, мне здесь не слишком рады…
– Значит, вы знакомая моего внука, – раздумчиво протянула Сережина бабка.
Меня задело такое определение. Знакомая, надо же!.. Но хотелось как-то разрядить напряжение.
– Можно сказать и так, – улыбнулась я. – Мы, безусловно, с ним знакомы.
Но бабка не желала принимать моего шутливого тона.
– Все время забываю ваше имя, – заявила она. – Какое-то странное и, на мой взгляд, вычурное. Гретель, кажется?.. Вы немка?
– Я русская, – ответила я. – Просто это имя нравится моей маме.
– Вот как! Однако у вашей матери весьма странный вкус!
В этих словах было столько колкого сарказма, что я поежилась. Бедная моя мамочка!
– О вкусах не спорят, – стараясь говорить спокойно, ответила я. – Каждый вправе иметь свои.
– Вот как! – Она помолчала, а потом, как будто подводя черту под прежним разговором, заговорила другим тоном и даже слегка улыбнулась, показав безупречные фарфоровые зубы:
– Милочка, я хотела бы вас попросить… Вы не могли бы помочь нам на кухне? Мы не успеваем…
Надо же! Оказывается, в этом пафосном доме все как у других. Это мне привычно: куда не придешь в гости, тебя сразу ведут на кухню, и ты начинаешь спешно строгать последние салаты или раскладывать последние закуски!
– Конечно, я помогу, – улыбнулась я. – С удовольствием.
Я шла за ней по длинному извилистому коридору, смотрела на ее прямую спину и стройные ноги в изящных туфлях на каблуках и восхищалась. Если Сергею тридцать, то ей, учитывая, что он ее младший внук, должно быть хорошо за семьдесят, а как выглядит! Интересно, что у них с Сергеем за конфликт? Надо будет допросить его с пристрастием!
Когда мы наконец добрались до кухни, я застыла в недоумении. Я ожидала увидеть стайку хлопочущих женщин, тех самых «мы», которые «не успевали», но кухня была пуста. Только у стены, за маленьким столиком, сидела толстая, распаренная кухарка в белом колпаке и переднике и пила чай. На плите в кастрюле тихонько кипело какое-то варево, да на разделочном столе, на деревянной дощечке лежала большая неочищенная луковица.
При виде хозяйки кухарка суетливо вскочила, поперхнувшись чаем.
– Настя, – громко сказала хозяйка, – девушка вам поможет. Дайте ей какую-нибудь работу!
И ушла, даже не взглянув на меня. А я осталась стоять посреди кухни, ничего не понимая. Было очевидно, что никакая моя помощь здесь не требовалась. Меня просто выставили из гостиной, показав мне мое место. И как теперь быть? Оскорбиться, развернуться, гордо уйти? А Сергей? Я поставлю его в неловкое положение…
А вдруг это розыгрыш такой? Хамский, дешевый, но некоторые любят шутить именно так. Сейчас ворвутся и закричат: «Улыбайтесь, вас снимает скрытая камера!»
Нет, не может быть, этого можно ожидать от молодого болвана, но не от пожилой светской дамы…