Выбрать главу

Она снова прикрыла глаза.

Она не хотела этого. Но ребята — те, кто остался в живых после нападения Котов и не смог убежать, — так испуганно жались к стенам комнаты, что она сама шагнула навстречу Чарльзу Леонгарду. Она не знала, вспомнил ли он её. Нет… не должен был. Едва ли он помнил малышку, которой спас жизнь много лет назад. Дочь его друга, ставшего хуже, чем просто врагом.

— Умница, девочка, — цепкие пальцы сжали её предплечье. — Пойдём. Будет не очень больно.

Она обернулась. Дети молча смотрели на неё. В затравленных взглядах не было благодарности, только ужас. Они понимали, что рано или поздно станут следующими. Но она знала, что если не будет сопротивляться, сегодня никого не убьют. Может быть, и завтра.

Сознание туманилось, с каждой минутой становилось хуже. Карвен знала, что не умрёт — для той операции, которую собирался проводить Леонгард, мертвые доноры были не нужны. Только кровь. Много крови, потому что стадия болезни была очень поздней.

Женщина — лет пятидесяти, лысая, с восковой кожей, обтянувшей острые скулы, — лежала в другом углу большой лаборатории, отгороженном стенкой из толстого стекла. Тоже на койке, тоже в переплетении труб, трубочек, идущих от каких-то аппаратов и капельниц.

Карвен не знала, что впрыскивают ей, она поняла только, что это делают, чтобы потом переливать кровь той женщине. А ещё она услышала, что женщину зовут Долли Свайтенбах и что она жена министра, который выглядел совсем не как министр — какой-то маленький, нервный. Он всё время подходил к стеклу и прикладывал туда ладонь. Смотрел на жену. Леонгарда не было.

Веки опять тяжело опустились. Карвен с трудом пошевелила пальцами — просто чтобы почувствовать, что они ещё слушаются. Ей хотелось увидеть кого-то из друзей — не живых, а призраков. Хотя бы мистера Штрайфа, погибшего пожарного. Он бы обязательно сказал, что боль — это не страшно. Даже если она умрёт. Но у неё не было сил, чтобы сосредоточиться. Мысли расплывались. И она стала думать о папе. О том, что бы она сказала, если бы вдруг увидела его.

Она никогда на него не сердилась. Даже за глупое имя, которое он разрешил ей дать. Аннет. Такое мягкое и воздушное. Она не сердилась и потом — когда он ушёл. Когда не появлялся на выходные или на день рожденья, хотя и обещал. Когда всё-таки появлялся и от него пахло сигаретами и немного — спиртным. Когда ругался с мамой.

Папа просто был — где-то там, в одном с ней городе, на одной планете, — и уже этого ей было достаточно, чтобы его любить.

Он совсем о ней не заботился. Наверно, она была для него такой же обязанностью, как ношение пистолета, а может, даже и чем-то менее нужным. Но он о ней не забывал. И ради возможности пройтись с ним рядом по улице, покататься на колесе обозрения в Пратере или хотя бы поговорить по телефону она готова была отдать все книги и игрушки.

А потом что-то случилось.

Чарльз Леонгард появился на пороге, к нему незаметной тенью шагнул министр Свайтенбах.

— Скоро? — спросил он.

— Ещё немного, — Леонгард приблизился к её койке.

Девочка быстро закрыла глаза, делая вид, что забылась. Неожиданно она услышала, как ученый произнёс:

— Скорее всего, не выживет. Слабая. Если она умрёт, министр, моё предложение…

— Мой порок сердца не требует такой срочной операции, герр Леонгард.

— И всё же подумайте.

Карвен сжала кулаки. Сердце. У неё могут вырезать сердце, чтобы пересадить этому старику! Она не открыла глаз, но почувствовала, как выступают слёзы. Кажется к Чарльзу Леонгарду приблизился своей шаркающей поступью министр и сказал:

— Герр Леонгард, если вы думаете, что я выпущу вас из страны в благодарность за то, что вы поставите мне новый мотор…

— Я не жду этого, министр.

— Славно. Идите готовьтесь. Я ещё побуду с ней.

Скрипнула сначала одна дверь, потом другая. Когда Карвен открыла глаза, Свайтенбах уже опять стоял у стеклянной перегородки и смотрел на жену:

— Не бойся, милая… тебе скоро полегчает. Ты выздоровеешь, я знаю.

Тонкие высушенные пальцы потянулись к нему — девочка отчётливо это увидела. Она чуть повернула голову, от жесткой койки затылок и шею сковала ноющая боль. Карвен опять провалилась в забытье. И опять вспомнила…

…Мама умирала. Она это видела. Видела, как она падает на пол и вцепляется пальцами в свое горло. Как слюна вперемешку с кровью течет изо рта. Аннет кричала и пыталась помочь ей встать, но мама только отталкивала её руки. А ещё она смотрела на неё — так, будто это дочь была причиной таких мук. Диких, немыслимых страданий, от которых тело женщины содрогалось.