– Хорош... – прохрипел рябой, держась за голову. – Ищите бабки и бумаги...
– Мы пойдем? – нервно дергая губой, спросила якутка.
– Стоять, – процедил рябой. – И молчи, мочалка.
– Валет, имей совесть, – надула губы блондинка. – Вы поймали нас на лестнице, прикрыть просили – мол, с парнями потереть надо. Вы потерли? Сам сказал – войдем, и свободны. Ну, в натуре, Валет, мы пойдем?
Блондинка покосилась на дверь. Рябой перехватил ее взгляд, заступил дорогу. Разбитая голова не мешала: он схватил ее за руку. От рывка девица развернулась – взвизгнуть не успела, он зажал ей рот и ввел в спину нож. Плавно, точно шприц. Блондинка замычала – рябой провернул лезвие. Вынул, опустил обмякшее тело.
– Какого хрена возитесь? Гаси Марьянку...
Якутка уже трепыхалась в татуированных лапах. Молодой отморозок с угрями на роже полоснул лезвием. Ударил фонтан – подельник едва успел отпрыгнуть.
Рябой потрогал разбитую голову.
– Ну, чего вылупились, ишаки? Искать, я сказал!..
Крепкий, уверенный в себе мужчина с усами щеточкой протянул руку.
– Всё забрали?
Рябой ощерился, демонстрируя нехватку зубов. Отдал невзрачную папку с тощими завязками.
– Всё путем, командир. У них бумажки отдельно лежали – вот в этой фигне, поверх барахла. Как договаривались – баксы нам, макулатуру вам.
– С проститутками проблем не будет?
– Не, начальник, не будет, – заржал угреватый.
– Ты только вот чё, командир, – вспомнил рябой, – с этими жмурами двое тутошних бичей ездили. За копейки их наняли. Ну, лопаты там таскать, рюкзаки с харчами, в грязи ковыряться. Они сейчас в теплотрассе сидят в центре, копейки пропивают. Архар и Кунявый. Если хочешь, можем и их. За отдельную, так сказать, плату...
– О бичах позаботятся, – нахмурился усатый. – Спасибо. Вы свою работу сделали, мужики.
Он бросил папку на заднее сиденье «Гелендвагена», мельком осмотрелся. Два часа ночи. Дорога пуста. В ближайших домах за оврагом окна завешаны газетами – «июльскими шторами» (попробуй поспи, когда ночь напролет светит солнце).
– Ну, как знаешь, командир, – пожал плечами рябой. – Мое дело предложить. Бывай, не кашляй.
– До встречи, – кивнул усач.
Пистолет с глушителем возник в руке, как голубь из котелка факира. Интересный способ прощаться. Рябой продолжал тупо скалиться, когда пуля пробила сердце. Двое других бросились врассыпную – угреватый, визжа, прочь, татуированный – на усача. Вторая пуля сбила его с ног, две другие успокоили. Из джипа прозвучали несколько хлопков. Угреватый мешковато завалился в траву, откатился, подмяв куст.
– Убедись, – бросил усач.
Человек вышел из машины. Осмотрелся, зашагал к неподвижному телу. Дважды выстрелил в голову.
– И этих, – зевнул усач, садясь в машину. Глупо, но правила писаны кровью. Бывает, и мертвецы пробуждаются.
Баргузин – Лорду:
Горячий информатор сообщает: результаты исследований подтверждают Клондайк. Ожидается вывоз материалов на материк. Пункт отправки – аэропорт Тикси. Пункт назначения – Мирный. Местонахождение Клондайка неизвестно.
Лорд – Баргузину:
Сообщите условия высылки материалов. Есть ли возможность проникнуть на борт?
Север – Стерегущему:
Группа Листвянского ликвидирована. В пригороде Тикси найден труп Жидкова. Есть опасения, что он выдал информацию – на теле следы пыток. Предлагаю форсировать пересылку материалов.
Стерегущий – Северу:
Пересылку разрешаю. Соблюсти все меры предосторожности. Удвоить охрану. Материалы ожидаю лично – в Мирном. Удачи.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Июль, 2002 год
Где-то между Приленским плато и Центрально-Якутской равниной
Я не феминистка. Не умею, не хочу и никогда не буду. Надоело ежедневно любоваться «полосой спецназа», венчаемой голой скалой (не говоря уж о попытках ее преодолеть).
Однако приходится это делать – вид в окне незыблем.
«Райское» местечко – тренировочный лагерь спецназа МЧС. Три жилые пятиэтажки, клуб, санчасть, материальный склад. Рычащий аэродром, спортивный городок, чуть поодаль – госпиталь. Упомянутая полоса как часть учебной базы. За сопками – стрельбище, за стрельбищем – «дорога в ад» – лабиринт в пещерах, наводящий панику на курсантов-новичков.