Выбрать главу

- Фу, как плохо пахнет, - заявила Лера, сунув свой маленький носик в бокал.

Я в два шага оказался рядом и, забрав у нее виски, сказал:

- Это плохой напиток.

- Зачем ты тогда его пьешь?

Простодушный вопрос поставил меня в тупик. Не найдя ничего лучшего, я ответил:

- Потому что это такое лекарство. Для взрослых.

И, отставив бокал в мини-бар, снова повернулся к Ане:

- Пойдем на кухню.

Мы в молчании проследовали в указанном мной направлении и когда оказались в просторном помещении, совмещавшем в себе и кухню, и столовую, я жестом пригласил Аню присесть и вопросительно на нее посмотрел.

- Не знаю, с чего и начать…. - сказала она.

- Тебе нужна помощь?

- Не мне.

Я ничего не понимал. Просто смотрел на все еще желанную женщину и заранее боялся того момента, когда она выйдет из моего дома и вместе с тем - жизни. А я не смогу ее остановить. Потому что не должен. Потому что у меня нет на это права.

- Давай по порядку, - предложил, заложив руки в карманы брюк. Подальше от искушения поправить черный вьющийся локон, упавший Ане на лоб. Подальше от зудящей потребности ее коснуться.

- Ее зовут Лера, - произнесла она наконец.

- Я уже понял.

- Она - твоя дочь.

На миг я задохнулся. Может, ослышался? Эта девочка - моя дочь? Этого не могло быть. Я ее не заслуживал.

- Ты уверена?

Оскорбительный вопрос. Последняя отчаянная попытка отгородиться и оставить все на своих местах. Последний шанс не допустить того, что преграды, которые воздвигал на своем пути, бесконечно наказывая себя, рухнут в одночасье.

- Можешь сделать какие угодно тесты, - спокойно ответила Аня. - Мне бояться нечего.

- Почему… я узнаю об этом только сейчас? - выдохнул, растерянно запуская пальцы в волосы.

И услышал в ответ то, что было страшнее одиночества и самоистязания. Страшнее всего, что уже пережил в своей жизни.

- Потому что я умираю.

Часть 3. Аня

- Анна Александровна, ситуация… прямо скажем не очень радужная.

Мой врач снова бегло просмотрел результаты анализов и взглянул на меня.

Вроде бы в глазах было сочувствие, но черт бы все побрал, именно его я видеть не желала.

- Я умру?

Предпочитала знать о подобных перспективах здесь и сейчас. Потому что в коридоре меня дожидалась дочь. Да, в компании с моей мамой, но… Мама, обожающая меня, во-первых, будет раздавлена тем, что я ей скажу совсем скоро. Во-вторых, ей уже за шестьдесят. Родила поздно, можно сказать, совершенно случайно, когда они с отцом уже и не надеялись. Папа ушел слишком рано. И вот теперь я сама была больна.

Сдавать анализы я не собиралась. Чувствовала себя прекрасно, ничто меня не беспокоило. Ровно до тех пор, когда не пришлось пойти в клинику и не сдать кровь. Именно в этот момент выяснилось, что у меня смертельный диагноз.

- Все мы когда-нибудь умрем, - философски изрек врач.

- Вы понимаете, о чем я, - сказала в ответ веско и четко.

- Шансов на выздоровление не так много, Анна Александровна, - ответил врач. - Но если мы прямо сейчас начнем лечение…

Знаете, я часто спрашивала себя о том, что стану делать, если подобное случится. Может, не стоило дергать тигра за усы, но я все же была подвержена подобным сомнениям.

Я задавала себе вопрос - а если вдруг заболела? Что ты сделаешь, Аня? У тебя на руках дочь. О ней никто не позаботится, кроме тебя. Что ты предпримешь? И у меня не оставалось ни единого ответа на эти вопросы.

До этого самого момента.

- Мы его не начнем, - просто сказала, поднимаясь на ноги.

Да, это было жутко малодушно. Да, у меня имелся призрачный шанс, которым я могла воспользоваться. А потом проваляться в палате и уйти, не дав своей дочери и капли того, что я должна была дать.

И кому бы от этого стало легче?

- Знаю, что скорее всего, ничего у нас не получится. Поэтому хочу побыть со своей малышкой максимально долго. Надеюсь, вы меня поймете.

И я вышла из ненавистного кабинета, взаправду рассчитывая на то, то врач меня поймет.

- Лера! Лер, перестань дурачиться. Мы едем к твоему папе, - сказала я как можно жизнерадостнее, на что моя дочь вновь насупилась и отвернулась.

- У меня нет папы, я знаю, - заявила она.

Отвернулась, прижимая к себе плюшевого енота. Странно, но именно эта игрушка нравилась ей как-то особенно.

- Есть. Есть, я же говорила.

Присев на корточки перед дочерью, я взяла ее за плечики и заставила посмотреть на себя. О болезни ей, конечно же, не сообщала. У меня имелся иной план, и я собиралась ему следовать.