Выбрать главу

– Нахал, беспардонный нахал, – заявила Настя, но в ее голосе не было уверенности.

А Данила решил ее добить:

– Ушли они вдвоем знаешь куда?

– Куда?

– В соседний пансионат на танцы. Там много девчонок твоего возраста.

Вот это был удар с его стороны. Всем ударам удар. Так больно Насте еще никогда не было. Как мог Гарик поступить таким образом? Написать ей письмо, не объясниться, демонстративно бросить ее посреди танцплощадки и еще увести Макса. А Данила теперь злорадствует. Конечно, ему достаются только тумаки и насмешки, вот он и отыгрывается. Настя шла вперед и ничего не замечала под ногами. Какая же тяжкая девичья доля, жди и надейся, надейся и жди, а эти бабники будут шастать по чужим танцплощадкам. Хорошо, что было темно. Полными слез глазами она глянула на Данилу. А он, видно, уже забыл о том, что только что ей наплел. Он шел и весело насвистывал. «Ах ты, скотина, – подумала Настя, – ни стыда ни совести, оговорит кого хочешь – даже лучших друзей, а ты верь ему. Не могли так поступить Макс и Гарик, не тот менталитет. Сейчас немного успокоюсь, и мы с ним сходим в соседний пансионат. Пусть только там они окажутся, я не знаю, что с ними сделаю».

Глава XIII. Чужая ссора

Они подходили к своей танцевальной площадке. Несколько минут назад, наверное, был объявлен перерыв, потому что человека-оркестра не было видно, площадка была полупуста, танцующие пары разбрелись кто куда.

– А где Анна Николаевна? – строго спросил Данила.

– Сам тут оставался, а теперь меня спрашиваешь? – накинулась на него Настя.

– А кого же мне еще спрашивать, дядю Кузю?

– Спроси своего приятеля, человека-оркестра, может, он видел?

– А может быть, Анна Николаевна тебя ищет? – спросил Данила.

– Чего ей меня искать?

– Ну, как чего? Она же видела, как ты погналась, то ли за Максом, то ли за Гариком, в новом платье да по помойкам.

– По каким помойкам, что ты ко мне пристал?

Данила счастливо улыбался.

– Ты же не хуже меня знаешь, что они пошли через помойку, так короче. Ты туда не ходила?

– Нет!

Настя начинала уставать от него и решила задать последний вопрос:

– Скажи мне, где Макс и Гарик, и я от тебя больше ничего не хочу.

– Да, сейчас. Может быть, они с подружками на лавочке где-нибудь сидят, а я тебе скажи. Нет уж, дорогая, ищи их сама, раз они тебе так нужны, а я поищу Анну Николаевну.

Видно было, что на этот раз Данила говорил серьезно.

– А я предлагаю сначала посмотреть у него, у Гарика, дома, – сказала Настя. – Они в крайнем номере живут, давай подойдем в окна заглянем, может быть, он там переживает.

– Чего переживает? – не понял Данила.

– Ну, лежит на кровати и переживает.

– Он переживает или нет, я не знаю, а вот ты скоро в петлю из-за него полезешь.

Данила нехотя пошел за Настей. Гарик с родителями занимали крайний номер на первом этаже. Из-за летней жары все окна были открыты. Если он дома, можно было крикнуть ему с улицы. Подойдя, они услышали, как из номера неслись громкие голоса. Настя узнала голос матери Гарика.

– Мне стыдно на улицу показываться, стыдно ребенку в глаза смотреть. Гарик уже большой. Он все понимает.

– Что ты хочэшь от меня, жэнщина?

– Я не женщина. Я жена тебе. Старый уже стал. А туда же, бес в ребро.

– Я старый?

– А что, молодой?

– Конэчно.

– Где всю неделю по ночам прохлаждаешься?

– Работаю, говорю же тэбэ.

– Знаю я твою работу. Работать днем надо. Как только эта хозяйка приехала, тебя дома днем с огнем и с собаками не сыщешь.

– Мэньше разговаривай. Дай мнэ бэлую сорочку и чистые носки.

– А носки зачем? Ты что, разуваться где будешь?

– Вай мэ, стараешься, стараешься, домой каждую копэйку нэсешь, а она будет рэвновать. Говорю тэбэ, я к ней никакого отношения нэ имею. У нас производственные дэла.

– Производственный роман, вот твои дела. Господи, зачем только я за тебя замуж выходила? Рэбенка бы постэснялся.

– Не впутывай только рэбенка в мои дела.

– Пусть знает, какой у него отец.

Послышались всхлипы.

– Дорогая, ты же знаешь, я здэсь нэ хозяин. Если нам завтра отсюда придется уезжать, то даже продать нэчего будет. Нас как собак выгонят на улицу. Поэтому приходится выполнять все прихоти и указания.

– Я тебе поверю последний раз.

– Бэлье тоже дай чистое, – последовал мужнин приказ.

– Перебьешься. Вчера только надел чистое. Уйди с моих глаз долой. Люди приезжают, отдыхают, а я только на них батрачу.

– Успокойся, дорогая, у нас доля такая. Мы бэженцы. Я ведь нэ виноват, что ты нэ родилась графиней.

– Тебе бы только графиню. И этой живондрычки с тебя хватит. Вот, пусть сын знает, какой ты есть ловелас.

– Ты что, ему сказала?

– А он, думаешь, сам не догадывается?

– Глупая жэнщина. Я когда-нибудь укорочу твой язык.

– Попробуй только. Сын подрастет, он тебя быстро на место поставит.

– О, моя нэсчастная голова, какая ты глупая жэнщина.

– Глупая, не глупая, а я ей все скажу.

– Она уже уехала.

– Ничего, приедет.

– С ума сошла, ничего нэ было, мы баланс подбивали.

– А почему тогда она как сумасшедшая выехала из шестнадцатого номера, если ничего не было?

– Давай галстук, мне на работу в казино пора.

– До утра?

– Да, до утра. Там работа такая… Гдэ Гарик бродит?

– Твоя порода. Не успела приехать первая девчонка, как под окнами уже с утра ее дожидается. Стыдно перед людьми.

– Тебе все стыдно, стыдно. Хватыт, и так мальчик все лэто работал, пусть теперь немного отдохнет.

– Ты бы ему денег дал, а то у мальчишки даже рубля нет на карманные расходы. Пошла в магазин, а он там корзинку купил и остался должен три рубля. Мальчик сидел, целый день что-то писал. Дома денег нету даже на конверты.

– Вот поэтому я двадцать четыре часа в сутки и работаю. А ты мне нехорошие слова говоришь. Дай носки.

Настя с Данилой постарались побыстрее покинуть кусты под окнами

– А я думала, у Гарика отец – хозяин отеля, а он, оказывается, здесь только директор и еще ночью в казино подрабатывает. Когда он спит? – спросила Настя.

– На ходу или стоя, как конь, – ухмыльнулся неунывающий Данила.

Насте стало жалко своего нового дружка Гарика. А как он старался перед нею показать, что для него деньги ничто, что их у него много. А сам сегодня не имел даже трех рублей, чтобы заплатить за туесок. А они с Максом и Данилой так зло его высмеяли. А где он, интересно, взял виноград? Надо будет у него спросить. И последнее. В разговоре упоминалось, что он сегодня искал конверт. Значит, это его письмо и надо ждать следующего. Если первое было ею найдено рано утром, то второе он писал уже днем. Где же оно?

– Ты письма не видел? – спросила она Данилу.

– Какого? – у ее товарища вдруг стали хитрые, прехитрые глаза. – Ждешь от кого? Что за конверт ты порвала на танцплощадке?

– Не твое дело.

– Ну, как знаешь.

– Пойдем поищем ребят, – предложила она Даниле.

– А заодно отметимся перед Анной Николаевной.

– Может, на танцплощадку?

– Хватит, наплясались.

Глава XIV. Официальное предложение

Если до этого Настя в одиночку бегала по аллеям, то теперь вдвоем они ходили по едва заметным тропинкам, проложенным в парке без всякого плана и вообще как бог на душу положит. Они издалека всматривались в одиночек и в гуляющие пары. Анны Николаевны нигде не было видно. Настя и Данила установили друг с другом временное перемирие. Ругань прекратилась, но не было слышно и разговоров. Когда ребята уже решили вернуться назад, за кипарисом почти перед самой танцплощадкой они чуть не наскочили на Анну Николаевну и Кудеяра Ивана Ивановича. Настя вовремя схватила Данилу за руку. Спросил бы ее кто-нибудь – зачем? Выходило, чтобы подслушать чужую беседу.

– Не знаю, право, как подступиться к скользкой теме. Но, Анна Николаевна, я перед вами преклоняюсь, я вас боготворю.