Но и это еще не все! Помимо скользящей волны и переменчивого кода, время передач также непостоянное - у Ингрид подвижная шкала.
Ингрид появилась в Милане незадолго до нового, 1936 года. Этьен воспрянул духом - так долго молчала "Травиата". А радист, который работал прежде, мог передавать лишь телеграммы, зашифрованные Этьеном, потому что шифр тому радисту не доверяли. Ингрид же, несмотря на молодость, была опытным работником, ученицей Клаузена. Этьен не знаком с Максом Клаузеном, но в Центре его считают лучшим радиоспециалистом. Про Клаузена говорили, что он может смонтировать радиопередатчик в чайнике, заварить в нем ароматный чай и напоить им даже самого привередливого англичанина.
У "Травиаты" существенный недостаток - она обеспечивает радиопередачи только на небольшое расстояние, ее радиограммы можно принимать лишь в Швейцарии или в Тироле. Но разве расстояние между "Травиатой" и ее радиособеседниками измеряется только километрами или высотой альпийских гор? Их разделяет граница фашистского государства!
Встретившись с Кертнером 18 июля, встревоженная Ингрид рассказала:
- Меня вызывала сегодня Лозанна. Фридрих слушал Испанию. В эфире какая-то неразбериха. В Бургосе на полуслове прервали передачу. В Сеуте много раз повторяли одну и ту же фразу, - и произнесла по-испански: - Над всей Испанией безоблачное небо.
- Вот оно, "пронунсиаменто", - Кертнер слегка побледнел.
Фашистский мятеж в Испании увеличил поток оперативной информации. "Голос его хозяина" не замолкал подолгу, пока в конце августа "Травиата" не вышла из строя.
Ингрид ходила с заплаканными глазами. Этьен не думал, что хладнокровная рослая немка так разнервничается!
Для того чтобы вылечить "Травиату" от внезапной немоты, нужно было достать четыре новые кварцевые пластины.
Достать кварцевые пластины в Милане и в Турине не удалось. Ну что же, пришлось Анке Скарбек изменить торговой фирме, где она всегда покупала химикалии для фотоателье "Моменто", и отправиться за химикалиями в Рим.
Однако кварцевые пластины, которые Анка привезла из Рима, не спасли положения. То ли передатчик требовал пластин другого рода, то ли Ингрид по радиокоду не смогла получить точных инструкций о том, как именно пластины нужно установить и как устранить помехи.
Центр решил прислать специалиста. Опытному Редеру, а иначе говоря, Фридриху Великому пришлось на время бросить свой радиопередатчик в Лозанне и поехать в Милан, благо туристский сезон еще не закончился, а театральный сезон уже начался.
Согласно расшифрованной телеграмме, Ингрид должна стоять, держа в руках папку с нотами, 8, 12 или 16 сентября в 2 часа дня на пьяцца Доумо, так, чтобы иметь в поле зрения фронтон собора, памятник Виктору-Эммануилу и пространство между ними. В один из назначенных дней Ингрид встретит блондина лет тридцати, высокого роста, с портфелем из крокодиловой кожи и с номером газеты "Фолькишер беобахтер", торчащим из кармана.
Господин спросит Ингрид по-немецки: "Не скажет ли фрейлейн, как пройти к часовне Сфорцеска?", на что Ингрид должна ответить: "Я иду в том направлении и могу вам показать часовню".
Если свидание в указанные дни не состоится, Центр дает три резервных дня: 19, 20 и 21 сентября в тот же час.
По-видимому, в Центре не знали о давнем и близком знакомстве Ингрид с Фридрихом Великим, о том, что кодированная радиосвязь между ними помогает обоим переносить разлуку и что Фридрих Великий с помощью шифра уже объяснился Ингрид в любви, а ее ответ, также зашифрованный, вселил в него надежду: как только обстоятельства позволят, они съедутся вместе, чтобы не разлучаться...
Короче говоря, не обязательно было тратиться на "Фолькишер беобахтер", Ингрид узнала бы его и без газеты, торчащей из кармана.
Он прилежно осматривал достопримечательности Милана. Кертнер дважды уступил ему свои билеты в оперу, и дважды соседкой случайно оказывалась Ингрид.
А когда Фридрих Великий уехал, хозяйка Ингрид обратила внимание на то, что ее квартирантка вновь стала усердно заниматься музыкой...
Вот и вчера Ингрид допоздна сидела за роялем и разучивала трудный пассаж в арии.
Вошла хозяйка и внесла скальдино - жаровню с углями.
- Погрейтесь, синьорина Ингрид. Ветер северный... Про такой ветер у нас в Милане говорят: свечи не задует, а в могилу уложит.