- Лодка? - недоверчиво вскинула бровь Анжелика. - Вы хотите нанять лодку?
- Нет. Никто из здешних рыбаков не захотел продолжать разговор, едва я упоминала плаванье по реке. Вместо этого я купила одну. Лодка достаточно велика, чтобы вместить шестерых с большим грузом, но управлять ей придется нам самим. Так что ваш морской опыт весьма пригодится, донна Анжелика.
Иоаннитка предостерегающе подняла руку.
- Погодите-ка. Вы сказали, что мореходы отказываются ходить вверх по течению. Почему?
- Эльвира, позволите мне?.. - просительно осведомилась Клементина. Последовал разрешающий кивок, и кастиза пустилась в объяснения, не обращая никакого внимания на косые взгляды, которыми одаривала ее иоаннитка.
- Река изобилует хищными рыбами, водяными змеями и крокодилами. Ее русло плохо изучено, так что никто не может сказать, где встретится мель или стремнина. Кроме того, последняя треть пути пролегает по густонаселенным землям, а солнцепоклонники часто строят деревни у воды. Первая опасность сильно преувеличена, а вот вторая и третья - нет. Поэтому я и возражала против этого плана.
- Густонасаженные земли? - вклинилась в разговор Доминик, исказив испанское слово до неузнаваемости. Француженка слушала разговор, насупив брови, явно понимая сложные фразы с пятого на десятое. Со скуки она играла со своими золотыми локонами, бесконечно наматывая и разматывая прядь с указательного пальца.
- Густанасаженные земли? Что, нас ждет целый город дикарей? Вот это будет драка, так драка, о да!
- Нет, сеньорита. Не настолько большое поселение. Деревня-другая, но даже это может означать сотню вооруженных воинов, - ответила Клементина, чуть заметно сморщив нос. Стоило ей произнести эти слова, как зеленоглазая фехтовальщица засыпала ее вопросами.
- Сотня дикарей? У них есть лодки? Они последуют за нами в долину?
- Нет, вряд ли. Тамошние солнцепоклонники строят только плоты, непригодные для дальнего плавания. У них даже нет весел, и им приходится отталкиваться шестом ото дна, чтобы пересечь реку. А еще солнцепоклонники стараются избегать земли Икчапиль, потому что...
- Достаточно, - грубо оборвала ее дева-рыцарь. - Мне нет дела до обычаев грязных дикарей. Этот мерзкий народец запятнал себя идолопоклонничеством, разнузданными плясками и людоедством, чем навлек на себя вечное проклятие. Одна мысль о том, что на свете живут такие отвратительные существа, наполняет мое сердце гневом. Если они не смогут за нами последовать, хорошо. Если они пустятся в погоню, пусть так! Мы вшестером справимся с сотней, или я зря ношу рыцарские шпоры!
- А теперь вы корчите из себя Неистового Роланда, дорогая моя, - ухмыльнулась зеленоглазая. - Я прямо-таки вижу вас среди паладинов Шарлеманя . Вот только даже при дворе этого, отнюдь не славящегося своим кротким нравом короля, к врагам проявляли большую толику христианского милосердия.
- Милосердия? - ледяным голосом отозвалась Анжелика. - Для туземцев Новой Испании нет милосердия - ни на небе, ни на земле. Они не заслужили его, вне зависимости, кланяются они Святому Кресту или нет. В жизни посмертной их ожидает котел и муки адские, и крючья, и дыба, и плеть, так что удар моей скьявоны покажется касанием ангела. Каждая капля мерзкой крови, все еще текущая в их черных сердцах, - хула на Господа.
Иоаннитка говорила спокойно и размеренно, но с такой ненавистью, что тень легла даже на лицо легкомысленной Доминик. Зеленоглазая фехтовальщица кивнула, то ли подчеркивая свое согласие, то ли отметив конец этой гневной литании. Клементина отшатнулась назад, как от удара. Ее глаза расширились, покраснели и даже наполнились влагой. Увидев выражение ее лица, Эльвира поспешила взять инициативу в свои руки.
- Мне кажется, сейчас не время и не место для теологического диспута, не так ли, сеньориты? Прекрасно, тогда давайте вернем наше внимание к насущным вопросам. Одним словом, я решила проделать путь по реке, и через надежного человека приобрела лодку.
- И мы сейчас идем осматривать эту вашу Санта-Марию , не так ли? - спросила зеленоглазая.
- Именно. Мне нужно получить согласие всех присутствующих. Ведь в итоге грести придется всем, без всяких на то исключений. Стоимость покупки - могу уверить вас, весьма умеренная - будет вычтена из общей прибыли.
Отряд тем временем продолжал путь. Тут и там на берегу валялись пучки водорослей, выброшенных прибоем на берег. Весь день они сохли под солнцем, превращаясь из бархатных гибких нитей в жесткие, отталкивающего вида зеленые пучки, похожие на клочья волос, что постепенно скапливаются на зубцах гребней при расчесывании. Миазмы смолы и дегтя с деревянных бортов и гниющая в обрывках сетей рыба расширяли и умножали эту какафонию запахов. В песке вокруг гниющих рыбьих тушек копошились серые крабики размером с монету.
За портовыми пирсами береговая линия резко изгибалась, образовывая небольшой треугольный мыс, со всех сторон окаймленный песчаными пляжами. Сразу за ним в океан впадала речка; держась ее берега, можно было легко проделать весь путь до города в обратном направлении, в конце концов выйдя прямиком на порог 'Трясущейся чаши'. За характерную форму мыс прозвали 'Носом ростовщика', но никаких финансовых учреждений тут не водилось, по крайней мере, со времен Адама - на этом клочке земли в деревянных хижинах жили рыбаки и мореходы. Народец это был крепкий, стойко переносящий тяготы, однако привычный к работе с пилой и плотницким топором. Все до единой хижины были сработаны ладно и аккуратно. Крыши покрывали не копнами из тростника, а деревянным гонтом, что удержит и ливень, и лютый тропический шторм, если тот обрушится на берег.
На берегу лежали десятка два разномастных рыболовецких посудин. Лодки, ялики и гички каждый день отплывали от берега 'встречь солнцу', чтобы вернуться вечером с грузом морской живности на борту. Это был настоящий флот, состоявший из множества вымпелов. Пусть они выглядели не так представительно, как быстроходные каравеллы и пузатые каракки в гавани Пуэрто-де-Сан-Феллипе, но не стоило относиться к ним пренебрежительно - невзрачный вид нисколько не сказывался ни на активности, с которой эти утлые суденышки ходили в рейс, ни на отваге их небольших команд.
Солнце только что село. Мир терял краски, словно плохо окрашенная ткань под дождем, превращаясь в написанное оттенками серого полотно. Хрустел под ногами крупный песок, вздыхающий прибой лизал кромку берега, а в вышине над головой, на темном бархате неба проступили яркие точки звезд. Зажегся еще один огонь, не небесный, но сугубо земной, в виде масляной лампы. Лампу держал в руках человек, стоявший у борта длинной крутобокой лодки, которую вытащили на берег подальше от уреза воды. Туда-то и повела свой маленький отряд Эльвира.
Человек оказался смуглым, морщинистым и усатым. Мозоли на ладони, что держали лампу, были такими плотными, что казалось, могли бы затупить и лезвие ножа, если усач вздумает схватиться за острие. Мария успела заметить и широкие, застарелые рубцы на запястьях мужчины - отметка, которой обычно награждают человека кандалы. Неожиданно для себя она вздрогнула от испуга, но тут же взяла себя в руки и сделала вид, что это малодушное действо вызвано исключительно промозглым дыханием моря. Уж если сестра привела их сюда, значит, того требует дело. И не к лицу настоящей конкистадорке, коей Мария всерьез вознамерилась стать, бояться какого-то там каторжника, пусть даже он так высок и широк в плечах.
В качестве приветствия мужчина едва заметно склонил голову.
- Доброго вечера, донна Эльвира. Сеньориты, - голос его оказался сиплым.
- Добрый вечер, Диего, - отозвалась старшая. - Сожалею, что заставила вас ждать. Задержка будет оплачена сполна, не беспокойтесь.