Черт, никогда об этом не задумывалась.
— Точно так же есть собаки-поводыри, но нет кошек-поводырей.
— Ну скажешь тоже. Если кошка слепого поведет, она его на крышу затащит или на дерево!
Ким сплевывает на землю:
— Мой учитель французского говорил: «Когда человек кормит собаку, собака думает, что человек — ее бог. Когда человек кормит кошку, кошка думает, что человек — ее слуга».
— Опять идиотская цитата, Маркиз? — возмущается Орландо.
— Нет, просто констатация факта, Барон.
Кассандра не может оторвать глаз от оставшегося после зажаренного зверька ошейника с посеребренной медалью.
«Жанна». Как Жанна д'Арк. Опять эта проклятая идея о том, что имя предопределяет нашу жизнь. Бедная кошка Жанна закончила свои дни на костре, но это случайность. Чистая случайность.
— Если не хочешь кошки, может, попробуешь горячей собаки? «Hot dog», так сказать? — вежливо предлагает Фетнат.
Он показывает девушке другой вертел, на который надета освежеванная собака. Кассандра качает головой.
Орландо копается в продуктах, лежащих рядом с ним в тележке из супермаркета.
— Вы забываете, что это дочка буржуев! Вот, малышка, хочешь апельсинового сока? Срок годности истек, но, думаю, у микробов нет часов и календаря. Вряд ли они так прямо и ждут определенной даты, чтобы наброситься на еду. Еще есть два черствых рогалика в целлофане и, если хочешь, варенье.
Он берет баночку варенья, открывает ее, нюхает и предлагает Кассандре. Слой зеленоватой плесени покрывает поверхность. Викинг ложкой снимает пушистые наросты, из-под которых появляется красное желе.
Кассандра пробует, затем выплевывает.
Все здесь имеет привкус гнили.
Но она берет себя в руки, ей удается съесть немного отсыревших чипсов и ореховой пасты, которую она глотает, зажав нос. Остальные смотрят на нее, им смешно.
— Знаешь, который час, Белоснежка? — спрашивает Эсмеральда.
Она указывает девушке на высокие нормандские часы из резного дуба, с циферблатом, украшенным римскими цифрами.
— Через полторы минуты будет ровно десять.
— Одно из преимуществ жизни вне системы — не нужно рано вставать, — напоминает Фетнат.
— Никаких деловых встреч. Никакого офиса. Никакого автомата, регистрирующего время твоего прихода. Никакого страха опоздать, — добавляет Ким.
— Нет пробок. Нет начальника. Не боишься увольнения.
— Нет заданий, нет целей, которых надо достигать, — замечает Орландо.
— Мы свободны. Нам не нужно отчитываться. Мы будем вставать поздно каждый день, вплоть до самого последнего.
Кассандра говорит, что хочет помыться.
— О-о… нет! Тут нет водопровода. Лужи отравлены кислотой и токсичными веществами, которых тут полно. Поэтому ни душа, ни ванны. Увы!
— Чистая вода на вес золота, — добавляет Фетнат. — Мы собираем ее в цистерну, которую Орландо смастерил. Дождевая вода фильтруется там пористым камнем. Капля за каплей. Понимаешь, что я хочу сказать?
— Если хочешь принять теплый душ, наполни бутылку фильтрованной водой из цистерны, согрей на костре и вылей себе на лицо, — советует Ким. — Так делали в Средние века. И выжили.
Эсмеральда кивает:
— Мой дедушка в Италии говорил: «Хочешь быть здоровым — не мойся». И он был прав. Так ты укрепляешь иммунную систему, которая привыкает бороться с микробами.
Девушка внимательно слушает.
— А если в туалет хочешь — вырви страницу из журнала Герцогини и спрячься за кучей покрышек. Самая мягкая бумага у «Геттёр Модерн». Я лично предпочитаю подтираться страницами с политическими статьями. Они особенно гладенькие, не то что в спортивном или культурном разделе. Там листы гораздо более шершавые.
Кассандра, заинтересовавшаяся последним сообщением, исчезает за кучей покрышек и возвращается несколько минут спустя.
Орландо отчаянно чешется. За ним — Ким. За ним — Фетнат. За ним — Эсмеральда, которая объясняет:
— Чесаться — первая стадия распада личности. Постарайся как можно дольше не чесаться.
Тут Кассандра понимает, что ее тело, искусанное за ночь насекомыми, зудит. Но она противостоит искушению расчесать нежную кожу острыми и длинными ногтями.
Было бы слишком приятно.
— Вторая стадия распада личности — когда ты разговариваешь сам с собой, — продолжает Эсмеральда.
— Есть и третья стадия, — говорит Фетнат. — Но о ней ты узнаешь в свое время.
Нормандские часы отбивают время.
— Десять часов. Включай новости, Маркиз.