Ну да ладно, лучше поздно, чем никогда. Ему и самому требовалось взбодриться, а то чувствовал он себя гадко — разозленным, разочарованным и потерявшим ориентиры. Последнее было хуже всего, потому как он предпочитал стоять на твердой почве. Эйдан был искателем приключений, а вот Коннор предпочитал в жизни стабильность, а сюрпризы не приветствовал. Ощущение свободного падения его ничуть не воодушевляло, но он знал, где можно найти мирное пристанище в этом неистовом мире.
Его можно было обрести в Стейси.
И ведь она рядом, внизу, ждет его. Правда, сама она об этом пока не догадывается.
Зайдя в гостевую ванную, Коннор принял холодный душ, смывая с себя всю боль и напряжение прошедшего нелегкого дня. Спустя несколько минут, выйдя в коридор, он уже чувствовал себя не в пример лучше. Сумятицы в голове поубавилось, самоконтроль усилился. Он подумал о том, не стоит ли перед тем, как спуститься вниз и поискать какой-нибудь еды, одеться, но решил этого не делать. Ему претила мысль о том, чтобы снова натянуть на себя форму, пока она не будет как следует выстирана, а другой одежды у него не было, да и вообще, повязанное на бедрах полотенце казалось вполне приемлемым решением. Опять же, столь вызывающий вид, конечно, возмутит Стейси, что поможет поскорее затащить ее в постель. Возмущение — это разновидность возбуждения, а возбуждение любого рода при правильном подходе очень легко преобразуется в сексуальное. Тем более что Стейси уже хотела его — об этом красноречиво свидетельствовали ее набухшие соски. Хотела, даже если не хотела хотеть.
Он осуществил достаточно человеческих фантазий, для того чтобы знать, что порой женщины отрицают собственные желания по соображениям, не имеющим ни малейшего отношения к сексу как таковому. Если у мужчины хорошая зарплата, если он любит детей, верен, умеет готовить, знает толк в машинах или ходит на работу в костюме, причин для отказа от секса с посторонним бывает больше, чем для согласия.
У Стражей все обстояло иначе. Секс был желанным, доставлял удовольствие, удовлетворял насущнейшие потребности. Он поднимал настроение и укреплял здоровье. Он был такой же естественной потребностью, как дыхание, и хотя некоторые из Стражей обзаводились постоянными партнерами, большинство предпочитало свободные отношения.
Ему требовалось успокоение и забвение, а если он сумеет убедить Стейси, что оснований для согласия у нее больше, чем для отказа, то сможет овладеть ею. А он этого хотел. Очень.
Шагнув с последней ступеньки на мраморную плитку прихожей, Коннор бросил быстрый взгляд на декоративное окошко над раздвижной стеклянной дверью, что вела в патио. Красноватый оттенок солнечного света подсказал ему, что уже вечер, и точно — посмотрев на часы над телевизором, он убедился, что уже шесть.
— Вовсе я тебя ни в чем не виню! — послышалось возбужденное возражение Стейси.
Кого еще, черт возьми, принесло?
Он совсем уж было собрался вернуться наверх за штанами, но она заговорила снова:
— Ну что я могу поделать, если у меня голос печальный. Да, мне без тебя тоскливо. А какой бы я была матерью, если бы не скучала без тебя? Но отсюда вовсе не следует, будто мне хочется, чтобы ты чувствовал себя виноватым из-за этой поездки.
Коннор понял, что она говорит по телефону, и ощутимо расслабился. По крайней мере, они здесь одни. Это как раз то, что нужно, потому что ему здесь только посторонних не хватало. И без того нервы на пределе.
Коннор пересек гостиную и помедлил у порога столовой. Стейси смотрела в другую сторону, спина ее была напряжена, рука потирала затылок.
Черт побери, ну и славная же у нее задница. «Великовата» — так, кажется, она сама про нее думала. Ну что ж, маленькой ее точно не назовешь, но она тугая, округлая, так и просится в ладони. Ему чертовски хотелось ухватить эти ягодицы и поставить ее в удобную позу, чтобы засадить член под самый корень. Что ему сейчас требовалось позарез, как дыхание, так это жаркий, неуемный секс, ощущение полного слияния. Вожделение было столь сильным, что его даже затрясло. Но тут ее голос зазвучал более возбужденно, и Коннор нахмурился.
— Я понимаю, что ты не видел его много лет. Еще бы я это забыла… Нет, этого не было… Черт побери, да, это правда! Он мне вшивых десяти центов не послал, чтобы помочь тебя вырастить. Забыть? Он там на лыжах раскатывает, а я тут брошена в одиночестве, так еще должна и забыть? Джастин… Джастин! Дорогой… — Она тяжело вздохнула и швырнула трубку. — Дерьмо!