Драко вздохнул и прислонился своим лбом к ее: - Серьезно? – почти шепотом спросил он.
- Очень, - прошептала она в ответ.
С неохотой он разжал пальцы, сомкнутые на ее запястьях.
- Спасибо тебе, - выдохнула она, медленно выскользнув из под Драко и переместившись по-ближе к камину. Он мучительно наблюдал за тем, как она застегнула те несколько верхних пуго-виц на блузке.
Когда она с этим покончила, то руками схватилась за спинку кресла, словно пыталась придать своей позе устойчивость. Он мог слышать ее неровное дыхание.
Но едва ли мог преодолеть то расстояние, которое она оставила между ними.
- Ну же, говори, Гермиона, - нетерпеливо напомнил он.
- Мне жаль, - прошептала она. – Я просто не хотела… предпринимать что-либо, пока у меня не будет возможности сказать кое-что. Я имею в виду… мы не можем шагнуть из ТОЙ ночи в… в это вот так запросто, ты понимаешь?
Драко подавил порыв напомнить ей о том, что им от слов никогда не было никакой пользы.
- Ладно, - вместо этого произнес он.
Она глубоко вздохнула.
- Так… о той ночи, - начал она, и от усилия, с каким она вцепилась в спинку, аж побелели ногте-вые пластинки ее пальцев. – Когда ты… сказал все те вещи. И я убежала.
Драко кивнул.
- Ну, - продолжила она, - я… все переменилось, я… я думаю…
- Что все же меня любишь.
Он уловил по отзвуку, что ей перехватило дыхание.
Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но снова его закрыла. Повисла пауза. Затем она сглот-нула и: - Ладно, - произнесла она, снова глубоко вздохнул, - наверное, что-то в этом духе. В том смысле, что…
- Что-то в этом духе?
- Господи, Драко. Ты мне дашь возможность закончить? – нотки такого знакомого недовольства снова вернулись в ее голос. Драко хотел ухмыльнуться, но сосредоточенность и решимость в ее взгляде сказали ему, что лучше не стоит.
Он жестом попросил ее продолжать.
- Ты должен понять, - начала снова Гермиона, выпустив, наконец, спинку из цепкой схватки сво-их пальцев и расположив ладони поверх нее, - я пытаюсь подобрать слова, чтобы описать это. Я… я пытаюсь дать этому хоть какое-то определение.
Драко определенно мог иметь к этому отношение.
- Но я знаю, что это ЧЕМ-ТО является, - продолжила она, - и я не могу это игнорировать. Просто это… тяжело, - она опустила взгляд. – Тяжело не ассоциировать с болью.
Сердце Драко дернулось от того, как она произнесла это слово. Потому что ей пришлось испы-тать слишком много этой боли. Больше, чем кто-либо заслуживает. И это все его вина. Он так отчаянно хотел сказать ей об этом. Но она ясно дала понять, что сейчас ее черед.
- Но в череде всего этого я кое-что поняла. Боль, которую испытываю, находясь с тобой, отли-чается от той боли, когда я вдали от тебя. Им…имеет ли это смысл? Я не знаю…
Да твою ж мать, Грейнджер. Имеет и еще самый замечательный смысл.
-… и если я хочу принять правильное решение, тогда, возможно, мне просто необходимо пере-стать думать об этом так много. Может, мне просто чувствовать то, что я испытываю, и прислу-шаться к этому. Потому что правильное решение вовсе не в том, что как угодно остановит ту, темную, развращенную боль, а в том, что только принесет ту, другую боль. Ту, «светлую» боль, которая, надеюсь, в один прекрасный день вовсе перестанет быть болью, - она снова посмотре-ла на него. – И да, я окрестила тебя болью. Потому что ты с ней отожествляешься. По массе причин. Но ты отличаешься. Ты причиняешь мне боль лишь тем, что заставляешь чувствовать все в пять раз мучительней. Именно ВСЕ я и имею в виду. Но это не плохо. И вовсе не ужасно. Но и не сказать, что это всегда из рода чего-то потрясающего. Это… это опьяняет.
Взгляд Драко переметнулся к ее рту, лишь только она слегка закусила губу.
- Я больше не хочу сражаться, Драко, - почти выдохнула она. – Ни с тобой, и ни с этим. Вообще ни с кем. Никогда больше.
Он медленно кивнул, ни на секунду не прерывая зрительный контакт.
- Гермиона…, - начал было он совсем негромко.
- Только еще одна вещь, - прервала она. – Ты… ты и Гарри.
Драко почувствовал, что напрягся при упоминании этого имени. Он надеялся, что она не заме-тила.
- Я не хочу, чтобы вы двое снова дрались, - продолжила она, сменив тон голоса на настойчи-вый. – Если мы решили попробовать быть вместе, я не стану и пытаться без него и Рона. Они мои лучшие друзья. Они… благодаря им, я та, кто я есть. И тебе придется с этим считаться. Не в моих силах смотреть на ваше противостояние. Знаю, что вы никогда не станете закадычными дружками, да и не прошу об этом. Но, в конечном счете, вы можете предупредительно относит-ся друг другу, - она тряхнула головой. – Ты сделал много мерзостей ему, Драко. Но я даже не прошу тебя извиниться, потому что знаю, Гарри в долгу не останется. Но это ДОЛЖНО закон-читься прямо сейчас. На самом деле. Иначе, мы все прекратим.
Драко отчетливо понимал, что это однозначное условие. И знал, насколько серьезно Гермиона имела это в виду.
Помедлив, он кивнул головой.
- И речь не только о Гарри, - добавила Гермиона, используя явное преимущество того, что он не возражает, - я не хочу, чтобы ты дрался вообще с кем-нибудь. Не важно, что случится. Ты на волоске от исключения, и каждый знает об этом. Любая неприятность - и тебя вышвырнут отсю-да, Драко, - она сглотнула. – Я не могу с этим смириться, - на последней фразе ее голос надло-мился.
Не задумываясь, Драко понял, что устремился к ней. И только в каких-то паре сантиметров от ее лица, он осознал, где стоит.
- Мне жаль, - прошептал он, поднимая руку, чтобы прикоснуться к ее щеке. Он легким прикосно-вением пальцев провел по коже. – Я знаю, - лишь только это он смог произнести в ответ на все сказанное ею.
Он знал. Знал все это. Все, что она сказала. Он чувствовал, как это излучением исходило от нее прежде, чем она произнесла хоть слово.
И в этот самый момент он едва понимал, как они смогут заставить эту схему работать, он только знал, что они просто должны сделать это. Они обязаны. Наконец, он заключил ее в свои объя-тия, и он никогда больше не захочет отпустить ее.