Выбрать главу

Сложные и разнообразные противоречия запутывались в один чудовищный узел, разрубали который с большой кровью. Именно поэтому 1937—1938 годы стали всплеском террора прежде всего внутри правящей партии.

Призывая партию в начале 1937 года к «избирательной борьбе», товарищ Жданов явно не предполагал, чем она обернётся уже в ближайшие месяцы. До конца года эмиссары Центра — Каганович, Ежов, Микоян, Маленков и другие — для «проверки деятельности местных парторганизаций, УНКВД и других государственных органов» метались почти по всей стране, от Белоруссии до Таджикистана, от Армении до Приморья, снимая старых чиновников и назначая новых. В условиях эскалации террора это был способ прямого управления страной, лихорадочная попытка очистить и наладить региональный аппарат. Учитывая приближавшиеся выборы по новой конституции, спешка диктовалась и опасениями, что в силу бюрократических тенденций партийный аппарат не готов к выборам. Учитывая недовольство значительной части граждан деятельностью бюрократии и трудностями индустриализации и коллективизации, выборами могли воспользоваться антисоветские или оппозиционные элементы.

На протяжении 1937 года в такие командировки выезжает и секретарь ЦК Жданов. На его совести «чистка» Оренбургской и Башкирской партийных организаций.

В конце сентября он приезжает в Оренбург. Сохранились тезисы и наброски мыслей Жданова в его записных книжках, составленные при подготовке к пленуму Оренбургского обкома. В них он квалифицирует ситуацию крайне показательной фразой: «Социальная база — бунт чиновников против партии»{227}. Похоже, именно так, вполне искренне и не без оснований им воспринималась вся ситуация середины 1930-х годов. Публично признавая лидерство Сталина, укоренившаяся партийная бюрократия не спешила расставаться с уже привычным самовластием на местах.

Проблему пытались разрешить не только физическим устранением «переродившихся» бюрократов. В той же записной книжке Жданова, в черновых конспектах для Оренбургского пленума под заголовком «Оргвыводы. Общие уроки» есть следующая откровенная фраза: «О личных авторитетах. Поскольку партия поддерживает. Если партия откажет от поддержки, мокрого места не останется». После этих слов в скобках и жирным шрифтом Андрей Александрович сделал для себя пометку: «Припугнуть как следует»{228}.

Судя по конспекту, большое внимание Жданов уделил и смежной теме, которую он назвал «О моральной чистоте и моральном разложении». В записях в нескольких местах встречаются фразы «барский характер», «о личном и общественном поведении», слово «быт». В материалах, собранных для Жданова под грифом «Не подлежит разглашению», содержится отчёт ревизионной комиссии о результатах проверки в Оренбургской области за 1936-й и первую половину 1937 года, в результате которой было выявлено, что общий ущерб, причинённый членами облисполкома, «определяется минимальною суммою 387 000 рублей». Отдельно подчёркивалось то, что эти лица и не думали скрывать своих материальных возможностей, устраивали шумные пьянки, раздавали деньги в качестве «чаевых» незнакомым людям, «как богатый дядюшка». «Барский характер» и «богатый дядюшка» — это определения Жданова, человека в быту скромного, которого такие уже распространённые симптомы партийных начальников искренне возмущали.

В материалах Жданова по Оренбургской области изложены и такие факты: председатель Оренбургского исполкома Васильев за счёт средств облздравотдела закупил в Азово-Черно-морском крае вина в бочках на сумму 49 тысяч рублей, затем вино разливалось в бутылки с этикеткой «Вино аптекоуправления» и реализовывалось через аптеки области. Эта «предпринимательская» деятельность чиновников приносила им неплохие дивиденды.

47-летний председатель Оренбургского облисполкома Константин Ефимович Васильев родился в крестьянской семье в Тверской губернии, воевал в Первую мировую, заслужил Георгиевский крест, перенёс две контузии и отравление газами. В Гражданскую войну он — командир продотряда, губернский комиссар продовольствия, затем работал в различных советских учреждениях. В 1937 году его карьера закончилась.

3-й пленум Оренбургского обкома ВКП(б) проходил с 29 сентября по 1 октября 1937 года под фактическим председательством секретаря ЦК Жданова. Недавно назначенный начальником Управления НКВД по Оренбургской области Александр Успенский прочёл доклад «О подрывной работе врагов народа в Оренбургской организации».

По итогам пленума все члены бюро обкома были объявлены «матёрыми бандитами, врагами народа». Исключением стал только Александр Фёдорович Горкин, первый секретарь обкома. Именно он был инициатором дела Васильева. Примечательно, что сорокалетний Горкин тоже был уроженцем Тверской губернии, тоже из крестьян. Учился в тверской гимназии и был знаком со Ждановым по местной нелегальной организации РСДРП. Александр Горкин проживёт очень долгую жизнь — 90 лет. Начиная с 1938 года он два десятилетия проработает секретарём президиума Верховного Совета СССР, а в 1957—1972 годах будет главным судьёй страны — председателем Верховного суда СССР

Васильев и Горкин были хорошо знакомы ещё с 1920-х годов. В ходе следствия «переродившегося» Васильева обвинят в связях с группой Бухарина и Рыкова и в конце 1938 года расстреляют.

На пленуме в Оренбурге под руководством двух бывших тверских социал-демократов Жданова и Горкина из 65 членов Оренбургского обкома 31 будет объявлен «врагом народа», из 55 секретарей «врагами народа» станут 28. Председатель Оренбургского горсовета В.И. Степанов, не дожидаясь ареста, застрелится. Всего по итогам командировки Жданова в Оренбурге будут арестованы и подвергнутся различным видам репрессий 232 человека. Из Оренбурга он сразу же отправится в столицу Башкирской АССР, где был также намечен пленум обкома партии.

Разгром Башкирской парторганизации подготовила Мария Сахъянова, работник Комиссии партийного контроля ЦК ВКП(б). Летом 1937 года она занималась проверкой местной организации и представила большую докладную записку о том, что «руководство почти всех республиканских, советских, хозяйственных органов Башкирии засорено социально чуждыми и враждебными элементами, новые растущие работники не выдвигаются, в росте кадров застой»{229}.

Вскоре после этого в центральной прессе, в нескольких сентябрьских номерах «Правды» и «Известий», вышла серия статей под названиями, не требующими комментариев: «Кучка буржуазных националистов», «Башкирские буржуазные националисты и их покровители», «Буржуазные националисты из Башкирского Наркомпроса». Публикации о положении в республике завершила 24 сентября 1937 года газета «Правда» статьёй «Политические банкроты».

Через неделю на городской вокзал Уфы прибыл поезд со спецвагоном нашего героя. Рабочие материалы для секретаря ЦК Жданова готовила Мария Михайловна Сахъянова — вот только отца её в действительности звали Шаруу, сын Пасаба из рода Хогоя — она была буряткой из бедняцкой семьи, чей род, однако, восходил к бурятским шаманам и князькам-тайшам времён Чингисидов. Когда-то её предки разили стрелами врагов Чингисхана, теперь Мария Михайловна так же безжалостно разоблачала реальных и мнимых врагов Сталина.

Однако при более пристальном знакомстве Мария Сахъянова не кажется бездушным винтиком эпохи репрессий. Одна из первых большевиков в Забайкалье, она ещё в апреле 1917 года встречалась с Лениным, слушала его тезисы о социалистической революции. Как позднее шутили, Сахъянова «была первой буряткой, увидевшей Ленина». И шутка эта, похоже, является абсолютной исторической правдой. В декабре 1917 года, когда наш герой в Шадринске утихомиривал «пьяную революцию», Мария Сахъянова в составе дружины красногвардейцев сражалась в Иркутске с юнкерами. В 1920-е годы она была знакома со всеми лидерами большевиков и искренне приняла сторону Сталина. В дни, когда она разоблачала «врагов народа», её дядя, бывший председатель колхоза в Бурятии, скрывался от ареста в Саянских горах. Он будет так прятаться до самой смерти Сталина. Ровесница Жданова, Мария Сахъянова проживёт очень долгую жизнь и умрёт в 1981 году.

Главными жертвами намеченного на октябрь 1937 года пленума в Уфе стали Яков Быкин и Ахмет Исанчурин, первый и второй секретари Башкирского обкома партии.