Выбрать главу

Информация о последних событиях просочилась в сплетные грамоты и пошла гулять слухами в народ. Нервозность, помноженная на неизвестность, переросла в массовый психоз. Женщины в спешном порядке меняли имена с Елены на любое другое, надеясь, что эта уловка их спасет. Но в одной сплетной грамоте написали разговор с ведуном первой категории Юрисом Лонгим, который утверждал, что имя у человека единственное, дается при рождении и прилипает к нему на всю жизнь. Те, кто побогаче, собирали вещи и спешно уезжали на восток или на юг.

Все новые войска перебрасывались на побережье. Наиболее опасными участками считались Южное побережье Англии, Западное и Северное побережье Франции и Север Испании. Впрочем, были отданы приказы привести в полную готовность крепости и заставы на всей территории королевств Западной Европы. А между тем Термидадор уже топтал землю Шотландии...

Завладев ковром-самолетом, железный воин сразу направил его на север. Немногим не долетев до Исландии, пилот повернул ковер на юг, к самой северной части Шотландии - мысу Рат, где не было ни патрульных ковров-самолетов, ни наземных наблюдательных постов. Так Термидадор обошел особо охраняемые районы незаметно, и шторм с ливнем помогли ему в этом. Правда, и навредили тоже. Ткань ковра сильно промокла, одна молния угодила в пилота, другая попала в ковер. Железному воину удар молнии не принес вреда, он только хорошо подзарядился. А в ковре образовалась большая дыра с обгоревшими краями. Подлетая к Шотландии, ковер еще раз попал под проливной дождь. Все нормы нагрузки на летательное средство были превышены в несколько раз. Ковер-самолет стал терять свою силу. Он опускался все ниже, потом летел у самой земли и, наконец, шлепнулся в ста километрах от границы Шотландии и Англии. До Лондона оставалось больше шестисот миль.

Для Термидадора, который мог идти без остановки днем и ночью, это путешествие займет не больше двенадцати дней.

Всего двенадцать дней!

АЛЕКСАНДРИЯ

Громадная, шумная и богатая столица Египта бурлила жизнью одного из крупнейших центров торговли и мореплавания.

Одни военные, торговые и пассажирские суда прибывали, другие - убывали из гостеприимного порта. Именно здесь, в порту Александрии, была самая большая платная стоянка для ковров-самолетов и летающих ладей.

Ковры-самолеты хранились свернутыми в трубочку, в специальных закрытых сейфах, хорошо защищенных от солнечных лучей и влаги. Так что стоянку вернее было назвать камерой хранения. В этой камере сейчас содержалось более пятидесяти ковров.

А летающих ладей на стоянке было всего три - генуэзского ростовщика, мадьярского купца и самая большая - ладья русского княжеского флота. На ней прибыли воевода Илья Муромец и капитан Матвей Русанов. В таможенной декларации значились конь богатыря и говорящий попугай-лоцман.

Сразу же по прибытии богатырь и капитан принялись искать друга Верховного друида, Ибрагима. Искать долго не пришлось, первый же прохожий указал на улицу, тянущуюся вдоль портового базара. Там, в скромном одноэтажном домике из белого камня, жил Ибрагим.

- Мне дворец не надо, хотя мог бы иметь и не один. - Крепкий, среднего роста старец в белой чалме и с такой же белой бородой принимал гостей в самой большой комнате, которая служила одновременно гостиной и кабинетом. Ко мне обращались герцоги и султаны, олигархи и генералы, главари разбойников, пираты и туристы... И до сих пор обращаются.

- Простите, почтеннейший, а по каким вопросам к вам идут? - спросил Матвей.

Ибрагим, несмотря на свой солидный возраст, постоянно передвигался по комнате в поисках разных предметов. Богатырь и капитан по пятам следовали за ним.

Старец остановился, обнаружив возле полки с фарфоровыми колбами, глиняными сосудами и пергаментными свитками два наполненных чем-то мешка.

- А по всяким. Совета просят, рецепт выписать, целебной травки отвесить, стрелку развести... Туристы - за маршрутными схемами приходят... Бери мешки, к столу неси... А ты здоров, богатырь, - оба мешка в одной руке! Ставь на стол.

Ибрагим не спеша подошел к столу, продолжая говорить:

- Вчера приходил марокканский агроном. Спрашивал, можно ли скрещивать манго с кактусом? Можно, конечно - отчего же нельзя?

- А зачем? - не сдержался, спросил Илья.

- А чтобы с колючками были.

- А есть-то как? - не унимался богатырь.

- Так он же их не ест. Он их выращивает.

Ибрагим развязал оба мешка.

- Я вам в дорогу припасов дам. Ваших продуктов надолго не хватит: не съедите, так протухнут на жаре. В пустыню другие запасы брать надо.

Оба мешка были набиты брикетами, в первом мешке - белого цвета с темно-синими полосами, во втором - серого цвета. Ибрагим достал из мешка по брикету и, держа в руках, объяснил:

- Пищевые концентраты. Белый брикет - для вас. Он приготовлен из риса, чернослива, кураги, изюма и пшеницы. Серый брикет - для коня, он из овса, проса и питательных кореньев. Не перепутайте! А впрочем, если перепутаете не велика беда. - Ибрагим положил брикеты в мешки. - Что у вас с запасом воды?

- Том Арчэл нас снабдил буровым посохом, - ответил Илья.

- Вот как? А вернуть сказал?

- Сказал.

- Это хорошо.

- Хорошо - что дал, или что вернуть сказал? - решил уточнить Илья.

Ибрагим чуть помедлил с ответом, затем с паузой произнес:

- Что дал... и что вернуть надо. А попугая?

- Тоже дал. С возвратом, - поспешил ответить Матвей.

- И шкуру неубитого медведя?

- Точно так, - подтвердил Илья.

- Это хорошо, - опять загадочно произнес Ибрагим. - Попугайчика у меня оставьте - он сейчас вам не нужен. На обратном пути заберете.

Ибрагим вновь направился к полкам. Гости на этот раз остались стоять возле стола.

Старец достал с полки кусок тонкой белой ткани из хлопка и вернулся к столу. Отодвинул легкий плетеный стул с немного искривленными ножками и спинкой и кивком головы пригласил Илью и Матвея сесть рядом, на такие же стулья. Стул под богатырем угрожающе затрещал, но выдержал. На столе стояла фарфоровая чашка с чернильной краской, рядом с чашечкой лежала тонко заточенная палочка. Ибрагим взял палочку, обмакнул в краску и принялся рисовать на белой ткани, объясняя, что к чему.