– Покайтесь.
– В чем? – спросил Редж. – Простите, вы не против, если мы немного погреемся и обсушимся у камина? Ночь была долгая и беспокойная.
– Но взойдет заря, и солнце засияет для тех, кто покается. Каждый несет в себе все грехи мира.
Девица с немытыми соломенными волосами громко зевнула. Она была в армейских брюках и застегнутом на все пуговицы дорогом меховом жакете, явно краденом.
– Удалитесь от грешного мира. Воспитывайте в себе смирение. Живите как птицы небесные.
– От меня не пахнет? – спросил Дэн.
– Чуть попахивает рыбой, – принюхиваясь, сказал старик. – А что у вас в сумке, еда?
– Увы, – ответил Редж,
– Ну, что ж поделаешь. Тогда пусть нам Джеффри споет.
Гитарист взял свой бессменный ми-мажорный аккорд и монотонно затянул:
– Ад вы неплохо описали, – заметил Редж.
– Ад здесь, на земле, – сказал певец с длинными, давно не чесанными волосами.
– Это образование довело вас до жизни такой? – спросил Редж – Кстати, что, по-вашему, представляет собой роговая обманка?
– Очень просто. Химическая формула Ca Na (Mg Fe)4 (Al,Fe,Ti)3 Si6 O22 (OH)2, – ответил гитарист. – Минерал амфиболовой группы, к которой также относится асбест. Название последнего происходит от греческого sbennunai, то есть гасящий.
– Лихо! – Реджа передернуло. – Ради этого стоило учиться.
– Речь не о преисподней, – сказал старик. – Сквозь ад мы уже прошли. Мы ищем выход через очищение огнем.
– Огонь-то у вас скоро погаснет, – сказал Дэн.
– Чем вы живете? – спросил Редж.
– Просим милостыню. Бенедиктинцы тут неподалеку помогают. Молоко по утрам и буханка хлеба из их пекарни нам обеспечены. Еще мы варим суп из съедобных трав.
– И нам пришлось травой питаться, – сказал Дэн, – когда мы шли через Польшу из лагеря. Но у нас выхода не было, а вам, придуркам, я вижу, нравится такая жизнь. Совсем рехнулись.
– Лагерь? Вы, наверно, бывший военнопленный. Мы против насилия.
– Значит, вам нечего защищать, – сказал Редж.
– Защита подразумевает готовность к нападению. Дилис, пора тебе произнести утреннее пророчество.
– Напророчьте конец забастовки на железной дороге, – ехидно попросил Редж.
– Слышите? – девушка подняла вверх грязный палец с обкусанным ногтем. Свисгок, прозвучавший вдалеке, означал, что везут молоко. – Нет, я произнесу пророчество только после того, как поем, не раньше.
– Пошли отсюда, – сказал Дэн, – воняет тут.
– Кто бы говорил, – усмехнулся гитарист.
– Так вы говорите, вам помогают бенедиктинцы? – спросил Редж, прижав к себе Каледвелч.
– Англиканские бенедиктинцы. В трех милях отсюда монастырь, – ответил старик. – Пожалуйста, не просите у них. Это наша кормушка.
Дэн и Редж вышли.
– Если верить карте, которую я запомнил еще со времен школьного похода, где-то здесь должно быть озеро.
– А эти Бенни Дикцы, – спросил Дэн, – те самые, про которых ты в отцовской книжке читал?
– Не совсем. Я не знаю точно, связаны ли они с Монте-Кассино, но не думаю, что на него они имеют право. Он вышел из глубины веков. Пусть туда же и вернется.
– Ну, ты даешь, – сказал Дэн.
Рассвет Великой субботы возвестил окончание тревожной ночи, когда братья подходили к последней на их пути деревушке. Бледная луна садилась за горизонт. На крошечном железнодорожном полустанке в окнах будки станционного смотрителя горел свет. Сонный грузчик таскал молочные бидоны. Поезд уже ушел, по раз движение восстановилось, значит, придет следующий. Дэн и Редж продрогли. Дэна знобило. За полустанком поднимался заросший лесом склон. Хотя Редж и не чувствовал запахов, ему казалось, что пахнет сырой землей и мхом. Птицы еще молчали. «Это там, за холмом». Редж шел впереди. Дэн недовольно плелся сзади. Ноги застревали в мокром валежнике. Вскоре им открылся берег холодного озера. В темной воде таял свет уходящей луны. Дэн вспомнил реки и озера, которые ему довелось повидать во время долгого похода через Восточную Европу.