— А ну, проваливай! — рявкнул он. Только из уважения к майору Боллену он не выругался покрепче. Боллен, худой, узколицый, мрачный южноафриканец, всегда держался в стороне от местного общества как белых, так и черных. Он был начальником Лорримера по работе. Сейчас он прогуливался по двору, беседуя с офицером англичанином. Лорример заметил, что он ни разу не взглянул в их сторону, а разговаривая, произносил слова так тихо, что ничего нельзя было разобрать. Лорример почувствовал, что сейчас Боллен остановился и смотрит на него и на негра.
— Проваливай? — проворчал негр. — Думаете, теперь вам все позволено, раз винтовки в руках?
— А ну, убирайся! — прикрикнул еще раз Лорример, наводя дуло винтовки на негра и с удовольствием сознавая, что Боллен смотрит на него.
Негр бросился наутек.
— Я не прочь бы взять его на мушку, — промолвил Лорример.
— Не удастся, вон он какие зигзаги выделывает, — заметил рыжий любитель анекдотов.
— Кто убил Примроуза — вот что хотел бы я знать, — мрачно сказал Лорример после паузы. — Чертовски славный был парень!
— Надо знать, кому принадлежало ружье, — заметил рыжий.
— Да, и кто стрелял из него, — сказал один из кавалеристов.
— Если никто не сознается, — промолвил Лорример, понизив голос, — надо расстрелять с десяток.
— Нет, этого делать нельзя. Надо показать им, что значит настоящее правосудие, — сказал рыжий остряк.
— А эта история с Дюком!.. — пробормотал Лорример.
Все замолчали. И этим молчанием, как показалось Лорримеру, они все еще раз подтвердили свою верность высоким принципам справедливости и морали. Он чувствовал, что хотя сейчас он еще не герой, но очень скоро может стать им. Он подумал о том, как поступил бы, если бы в тот субботний вечер оказался вместе с Примроузом. Он один ворвался бы в ближайшие дома. Он уже видел, как топчет ногами, бьет прикладом, крушит направо и налево. Он видел, как черномазые бросаются наутек, как они обвиняют друг друга и наконец сами приводят к нему убийцу. Он самолично ведет его в полицейский участок. Возможно, он получил бы медаль, повышение по службе...
На улице появилась группа рабочих, человек в тридцать. Они оживленно разговаривали; один из них что-то говорил громким голосом, другие смеялись. Но при виде запертых ворот они умолкли.
— Посмотрите, ворота заперты! — удивленно воскликнули они и подошли поближе, не понимая, в чем дело.
Люди за оградой насторожились. Лорример взглянул на Боллена.
— Отправляйтесь по домам, — сказал рабочим Боллен, подходя к воротам. — Завод закрыт.
Медленным потоком подходили люди. Работа начиналась в семь. До начала оставалось четверть часа.
— Пустите нас на завод, начальник, мы не бастуем,— попросил добродушный, средних лет человек в очках.
— Мы никого не впускаем, — ответил Лорример, играя винтовкой.
Добродушный человек в очках недоуменно посмотрел на Лорримера и улыбнулся. Молодой негр в синей блузе, что подходил сюда раньше, крикнул Лорримеру:
— А ты кто такой, черт побери, что здесь распоряжаешься?
— Не отвечайте, — строго приказал Лорримеру Боллен.
Чем больше становилась толпа, тем сильнее хотелось Лорримеру, чтобы все поскорей началось... Он уже видел, как, несмотря на ранение, спасает завод. Он наметил свою первую жертву — вот этого негра в синей блузе, который уже дважды выводил его из себя, и вон того, на велосипеде, что так громко орет.
Недоумевающие рабочие не думали расходиться. Они уселись тут же, у края дороги, и стали обсуждать, что означает этот локаут.
— Они боятся нас, — сказал один.
— Они хотят перестрелять нас всех. У них столько денег, что они могут месяц бездельничать, а мы все за это время подохнем с голоду, — сказал другой.
— Видите, что делают? — сказал третий. — Это нам за то, что случилось в Файзабаде.
Подъехал грузовик с рабочими. Соскочили все, кроме человека небольшого роста в рубахе без воротничка и в пиджаке, усеянном заплатами. Это был Клем Пейн. Стоя на грузовике, он стал ругать предпринимателей, призывал рабочих превратить локаут в забастовку и сказал, что на нефтеперегонном заводе в Пуэнт-а-Пьер, в тридцати милях отсюда, бастуют сейчас тысячи их товарищей.