Лишь один раз они повздорили, причем из-за Валентины. Это случилось в самом конце прошлого года, незадолго до Рождества, в ночь, когда заговорщики убили Распутина и бросили его тело в Неву. Попков где-то услышал, что якобы в Петроград вернулся Аркин, и ему не терпелось сообщить об этом Валентине, но Йенс был против и заявил, что этого нельзя делать ни в коем случае. Они поспорили. Закончилось тем, что Йенсу пришлось прибегнуть к единственному способу вдолбить что-либо в эту упрямую голову и он пустил в ход кулаки. Завязалась драка.
— Боже, что с тобой случилось? — в тревоге воскликнула Валентина, когда он наконец вернулся в дом, злой как черт.
— Попков со мной случился, — огрызнулся он.
Она рассмеялась и, когда стала промывать царапины и ушибы, не пожалела его да еще и поддразнила:
— Боюсь, как бы он тебя бешенством не заразил.
Но сейчас у Йенса не было никакого желания встречаться с графиней. Он поставил перед Героем ведро воды и, подняв глаза, с удивлением увидел не графиню, а Алексея, ее сына, который замер в дверях, не решаясь войти.
— Алексей! Доброе утро. Проходи. А мама тоже здесь?
Мальчик просиял и вошел в конюшню. Увидев его, Герой поднял голову и негромко заржал, приветствуя старого знакомого. Мальчик вытянулся, руки и ноги его удлинились, но движения все еще были неловкими. Двенадцатилетний молодой человек на мир взирал спокойными, чистыми, зелеными, как изумруд, глазами.
— Она в карете, дядя Йенс. Я зашел попрощаться. Мы с мамой уезжаем из Петрограда, и мне захотелось увидеть вас.
Он смущенно пожал плечами.
— Уезжаете из Петрограда?
— Мама говорит, здесь стало опасно.
— Куда вы едете?
— В Париж.
Что-то тревожно кольнуло Йенса в сердце. Ему не хотелось терять мальчика. Он положил руку на плечо юного Алеши, почувствовал напряжение в нем.
— Я буду скучать по тебе. По нашим прогулкам на лошадях в лесу.
Мальчик с несчастным видом кивнул.
— Я не хочу уезжать.
— Мама права. Здесь небезопасно.
— А вы? Вы же не уезжаете.
Йенс улыбнулся.
— А я социалистам неинтересен. Я же датчанин. Так что не волнуйся за меня, мне ничто не угрожает.
Алексей внимательно посмотрел на Йенса.
— Честно?
— Честно, — солгал Фриис.
Ответ успокоил мальчика.
— Да и к тому же, — прибавил Йенс, — мне ведь нужно приглядывать за наследниками Аттилы.
Двое потомков белой мыши все еще жили в мышином замке на потеху Лиде.
Алексей неуверенно переступил с ноги на ногу.
— Что? — мягко спросил его Йенс.
— Я вам вот что принес. — Мальчик достал из кармана коричневый бумажный пакет, протянул его Йенсу и залился краской.
Йенс заглянул внутрь и от удивления присвистнул. В пакете лежали золотые серьги и алмазный браслет.
— Не думаю, что они мне пойдут, — улыбнулся инженер.
— Нет, это не вам… — Щеки Алексея загорелись огнем, но тут он увидел насмешливое выражение лица Йенса и рассмеялся. Мальчик быстро огляделся по сторонам, проверяя, не подслушивает ли кто, но в конюшне, кроме них, никого не было. Попков куда-то исчез. — Мама достала из сейфа все свои украшения и теперь прячет их, зашивает себе в одежду, даже в баночки с кремом для лица запихивает.
— Правда?
— Да. Она говорит, что их могут украсть.
— Наверное, твоя мама права.
— А это она оставила, потому что говорит, что у нее места и так не хватает, а эти штуки почти ничего не стоят. — Он посмотрел на бумажный пакет. — Но, по-моему, они все-таки чего-то стоят.
— Ты прав, Алексей, но, я думаю, дело в том, что у твоей мамы просто много действительно очень дорогих украшений, поэтому эти для нее и правда не так уж важны.
— Ну а я захотел их вам подарить. Спрячьте их. Вдруг вам пригодится… — Он снова пожал угловатыми плечами.
— Спасибо, Алексей. — Йенс был тронут. Он крепко обнял мальчика. — Я буду очень скучать по тебе. — Он отступил от ребенка и положил ему на плечи руки, удивленный благородством молодой души. — Не бросай верховую езду, договорились?