«Не деревня, а коричневое марево», — с тоской подумала Лизавета.
— Нам вон туда, — Лад ткнул пальцем чуть влево.
Там стояло, похоже, самое большое здание в Карасях. Оно тоже было одноэтажным, но длинным, да ещё и с пристройкой — для лошадей. Уже благодаря этому можно было догадаться, что Лизавета смотрит на постоялый двор. Вскоре она смогла в этом убедиться: дошли до дома всего в пару минут.
Лад придержал дверь, пропуская её вперёд — в тёмное, тёплое помещение. Окон не хватало, чтобы в должной мере осветить большой зал, свечи тоже плохо справлялись. Несмотря на ясное утро, внутри царил полумрак, лица гостей едва угадывались, равно как и кушанья в их тарелках. Лизавета невольно подумала, что так и было задумано, чтобы скрыть не самые лучшие блюда.
— Не стой на пороге, — Лад ткнул её промеж лопаток, заставляя сделать несколько шагов вглубь.
На мгновение показалось, что все взгляды прикованы к ней. Стало неуютно: Лизавета не могла рассмотреть выражения лиц, но сразу надумала, что они были неодобрительными, недовольными. Она слышала, что городских в деревнях не очень-то жаловали, и сейчас не могла об этом не вспомнить.
Лад же будто не замечал косых взглядов. Он пронёсся через зал прямо к стойке, за которой стоял дородный, высокий мужчина с бородой, формой напоминавшей топор. Тот как раз наливал что-то в огромную кружку, когда Лад резко затормозил и громко хлопнул по столешнице. Мужчина вздрогнул — напиток расплескался.
— Ты какого… тут творишь?! — не стесняясь в выражениях, возмутился он.
— И тебе не хворать, Добрыня, — совершенно не испугавшись грозного окрика, легкомысленно улыбнулся Лад. — Позволь тебя кое-с-кем познакомить. Лизавета… Лизавета, чего ты там стоишь, иди сюда!
Опомнившись, та быстро подошла ближе.
— Вот, это Лизавета.
— Оч-чень приятно, — она запнулась под суровым взглядом.
— Приятно, — пробормотал в ответ Добрыня, и сразу же перевёл взгляд на Лада. — И чего тебе надо?
— Комнату, — по-прежнему не обращая внимания на явное недовольство собеседника, отвечал тот. — Для вот этой прелестной девы в беде. Она правда попала в очень неприятную ситуацию: очнулась на озере — а ничегошеньки не помнит. Говорит, была с батюшкой на каком-то постоялом дворе, а потом — всё, не память, а дырка от бублика. Как сюда приехала, с кем, где её отец, не имеет ни малейшего понятия.
— Досадно, — только тут Добрыня по-настоящему внимательно посмотрел на Лизавету. Она внутренне съёжилась под его взглядом, но внешне страха не показала — или, по крайней мере, попыталась. — Как, говоришь, звать?
— Лизавета, — уже без запинки откликнулась та. — Очень приятно.
— Добрыня, — он вытер руки о фартук и протянул одну для рукопожатия.
Маленькая ручка Лизаветы в ладони Добрыни почти утонула.
— И что, говоришь, вообще ничего не помнишь?
Она замотала головой.
— Но звать-то тебя как, помнишь, — заметил Добрыня. — А отец кто?
— Купец. Микула Баулин его зовут — может быть, знаете?
— Микула?! — оказалось, что Добрыня тоже может быть очень громким. — Отчего ж не знать! Почитай, с неделю назад от нас уехал, совсем недавно виделись. Так ты ж его дочка, что ли?
— Угу, — Лизавета кивнула.
— Так чего сразу не сказала?! Дочке-то Микулы мы завсегда поможем — хороший он мужик. Вещицы полезные нам находит, цену сверх всякой меры не заламывает. Ради такого дела можно тебе и за бесплатно комнатку найти. Тем более, скажу я по секрету, у нас сейчас больше половины свободны. Что поделать, Караси — не бог весть какой перевалочный пункт.
Последние две фразы Добрыня проговорил тихо, перегнувшись через стойку. Лизавета растерянно улыбнулась, про себя поражаясь, как оказывается отца здесь… ну, не любили, но уважали.
— Так, подожди, а как вы с этим-то познакомились?
«Этот» мученически закатил глаза.
— На озере я её встретил. Говорю же, она там очнулась, сидит, ничего не помнит. Как я мог мимо пройти?
— Правильно, не мог, — важно согласился Добрыня и вновь повернулся к Лизавете. — А отец-то твой сейчас где?
— Наверное, на том постоялом дворе, где мы были. Но я название не помню, только морду медведя на вывеске.
— Медведя? Так это, наверное, «Медвежий угол» был. Он как раз на пути из города к нам лежит, дня три оттуда досюда. Если твой батька знает, где ты, то за этот срок до нас и доберётся. Как думаешь, знает?