Последнего могла и не говорить — и так понятно, поэтому я лишь кивнула в ожидании более полезных инструкций. Шаги и голоса наверху приближались. Судя по звукам, убийцы — и откуда взялись ещё несколько, если за мной по коридорам бегал только один — уже ворвались в гостиную.
— А если в храме появится настоящая избранная? Что мне тогда делать? — с сомнением спросила я, глядя на портал. Прыгать в него совершенно не хотелось.
— Не появится. Если в нашу реальность вдруг выбросит иномирянку, она попадёт сюда. Всё предусмотрено, — вдруг ответил правитель. — Времени нет, прыгай!
Я подошла к странной конструкции. Шаги уже раздавались эхом на длинной лестнице, Роберта тревожно оглядывалась.
— Мы трижды проверяли конструкцию, не волнуйся. Наши агенты уже перемещались с её помощью в храм, — заверил меня Король, а потом толкнул прямо в центр кольца.
Он лишь едва заметно двинул рукой, а я полетела, будто мне отвесили смачный пинок. Силу инерции я остановить уже не могла.
«Але-оп!» — раскатисто прозвучало в моей голове, когда я почувствовала сильное показываете по всей коже и зажмурилась от яркого света.
Приземлилась жестко. Былая легкость в теле куда-то подевалась, будто портал высосал всю скопившуюся за несколько дней энергию, так что я тяжело плюхнулась на белые каменные плиты, едва успев подставить руки, чтобы уберечь лицо от встречи с жестким полом. Земля выбила воздух из легких, голова закружилась, перед глазами запрыгали темные пятна. Еще несколько секунд, а может, и целую минуту я хватала ртом воздух в попытке нормально вдохнуть.
Когда я почувствовала, что пол больше не пляшет перед глазами, а дыхание стало ровным, попыталась подняться, но все тело заныло так, будто я без перерыва тренировалась целые сутки. Что же за бракованный портал у них такой? Или после перемещений на столь дальние расстояния слабость — это естественно?
Я понятия не имела, как должна себя чувствовать, и вместо того, чтобы гадать, огляделась. Судя по интерьерам, я действительно оказалась в храме: высокие своды потолков украшены яркими фресками, с которых на мир грозно взирают древние волшебники, имена которых, насколько мне известно, запрещены в Западном Королевстве. По тонким колоннам вьются живые цветы, белые, как и камень, из которого почти полностью состоит священное здание — идеальный квадрат без алтарей или ярко выраженного центрального места поклонения. Ощущение гармонии и спокойствия охватывало при виде такого простора, но, пожалуй, для тех, кто боится открытых пространств, это место могло бы стать персональным адом. Незастекленные окна оказались настолько узкими, что я даже не сразу заметила их: они пропускали в храм полосы света толщиной с указательный палец, но снаружи не доносилось ни звука. Может, своеобразная изоляция? Чтобы не мешать верующим молиться.
Минуты отдыха помогли мне восстановить силы, и я с трудом, но все же смогла перевернуться на спину. Взгляд тут же уперся в символическое изображение цветка, которого не существует в природе, но который я не раз видела в запрещенных книгах по Восточной магии: белые лепестки отходили от ярко-желтой серединки, а вокруг нежно изгибалась и сплеталась в ровный круг зелень, напоминающая лианы. Когда я искала способ избавиться от своих магических сил, перечитала много книг отсюда, с Востока. Конечно, рисковала вылететь из Академии, но желание избавиться от энергии, которая мешала мне спокойно жить, в те времена оказывалось сильнее любой опасности. Нужного способа я так и не нашла, зато много чего узнала о религии Империи. В том числе мне стало известно, что белый цветок — олицетворение всеблагой энергии, которая одаряет магов их талантом.
Я все еще не могла сосредоточиться, а вспоминания, цепляясь одно за другое, понеслись длинной чередой. Сами собой всплыли в памяти и легенды о первых магах, которые, объединив «дикие королевства», создали империю, и об их последователях, каждый из которых совершенствовал законы и систему управления. Вернее, почти каждый. Попадались и тираны, и те, кто пытался изменить теократический строй на иной, однако…
Мои мысли прервал глухой стук двери. Я дернулась, тело отозвалось ноющей болью. Но я все же обернулась, превозмогая ее, и встретилась взглядом с высоким стариком, белая борода которого свисала почти до живота, а полы золотистой мантии волочились по полу, когда он сделал пару шагов в мою сторону. Он выглядел именно так, как изображали Восточных священников в детских книжках с карикатурами — длинный как жердь, с морщинистым лицом и выпученными глазами. Последнее, я полагаю, не природная его черта, а следствие крайнего удивления.