— Так и знала, что Ангус найдет меня, — сказала она. — Передайте ему мои поздравления. Ведь вы от него?
— Да, — ответила Соланж. — Он будет очень огорчен, узнав, что вы так тяжело больны.
— О, только не надо ему верить! Наоборот, Ангус будет просто счастлив! Мне осталось жить несколько недель, так говорят врачи, но я-то знаю, что смогу протянуть лишь несколько дней. Вы успели как раз вовремя, мисс Фонтейн. — И она грустно улыбнулась. — Боже, как бы расстроился Ангус, если бы ему не удалось получить доказательства моей смерти! Однако у вас нет оснований волноваться по этому поводу. Я здесь, и вы здесь. Если будете так любезны и подождете, когда я, наконец, умру, то сможете, вернувшись, рассказать Ангусу о моей смерти во всех подробностях.
Тут миссис Мартин прервал сильный приступ кашля. Когда он закончился, больная совершенно обессилела. Она протянула руку к стоявшей на маленьком столике бутылке из-под лекарств, наполовину наполненной бренди. Соланж налила немного бренди в стакан и дала больной. Рука несчастной женщины пылала, как огонь.
Соланж немного поговорила с хозяйкой дома, в котором жила Гертруда Мартин. Та оказалась очень славной женщиной, гораздо приятнее, чем лондонская домовладелица миссис Смитсон. Соланж встретилась и с врачом миссис Мартин, умным и откровенным человеком, который прямо сказал ей, что, к сожалению, ничего сделать нельзя, и его пациентке суждено покинуть этот мир очень скоро — речь идет о нескольких днях.
Соланж отправила телеграмму Ангусу. Его жена говорила, что не хочет видеть мужа — даже если он и приедет, она его не примет. Но он, впрочем, как и ожидала Соланж, все-таки приехал.
Признаться, супруги Мартин ее озадачили. Из рассказов Ангуса о жене она представляла себе Гертруду вульгарной, грубой женщиной, но оказалось, что миссис Мартин обаятельна и мудра. Трудно было представить, что такая женщина могла устраивать безобразные сцены, ссориться по каким-то глупым пустякам, в приступе бешенства бить посуду. Но Соланж хорошо знала, что постороннему человеку трудно проникнуть в сложные отношения мужа и жены, понять, как присутствие одного может невыносимо давить на другого. Эта женщина со следами былой красоты, сейчас такая умная и тонкая, наверное, когда-то действительно вела себя с мужем как базарная торговка. Супружеская жизнь — такая загадочная штука, думала Соланж, глядя на Ангуса и Гертруду Мартинов.
Со стороны Ангус выглядел преданным мужем. Он снял номер недалеко от дома, в котором жила Гертруда, каждый день справлялся о ее самочувствии, посылал цветы, фрукты и шампанское. Но Гертруда приняла его всего два раза, первый — когда он приехал, а второй — за день до своей смерти. О чем они говорили, для Соланж осталось тайной. Общаясь с ней, Ангус не демонстрировал глубокой скорби, но определенно был намерен соблюсти все приличия.
— Что вы думаете о моем муже? — как-то спросила Гертруда. Соланж задумалась. — Не знаете, что и сказать? — с грустью продолжила умирающая.
— Мне кажется, сейчас я знаю его лучше. Но есть в Ангусе нечто, не поддающееся моему пониманию. Даже трудно объяснить, что.
— Думаю, что все происходящее кажется вам нормальным, и в то же время вы чувствуете — тут что-то не так.
До этих слов Гертруды Соланж расслабленно полулежала в кресле, но тут она резко села и посмотрела на больную. В ее сознании быстро пронеслась вся история знакомства с Мартином. Нет, она не имела ничего против него. Его забота об умирающей женщине, его отношение к Флоре и к ней самой заслуживали всяческого уважения, но при этом она отдавала себе отчет, что Гертруда почему-то нравится ей больше, чем Ангус. Эта женщина скрывала тайну, и Соланж очень хотелось ее разгадать. Почему в ее глазах мелькало нечто странное, когда она посматривала на Соланж во время их долгих бесед? Именно из-за Гертруды она осталась в Венторе, который совсем не любила и откуда смело могла уехать, ведь дело, ей порученное, было сделано — она нашла пропавшую жену Мартина. Но и Гертруда явно испытывала симпатию к Соланж.
— Вы единственный человек, кто заставляет меня стыдиться всего, что происходит, — вдруг однажды вырвалось у Гертруды. Соланж посмотрела на нее, не понимая, что та имеет в виду. — О нет, не обращайте внимания. Вы так добры ко мне. Вы мне очень нравитесь. Мы могли бы стать настоящими друзьями. Не много таких людей, как вы, встречала я в своей жизни….
В тот день она последний раз говорила в полном сознании. На следующий вечер Гертруда стала бредить, при этом непрерывно повторяла: «Надеюсь, он доиграет игру честно, как я. Верю, он не нарушит правила». Дважды прозвучало мужское имя, но — не имя ее мужа. Она шептала: «Дэви». Последний раз она произнесла «Дэви» перед самой смертью — очень нежно, с большой любовью, а потом умерла.