— Я закончил дела раньше, чем предполагал. Я только что вернулся, когда вы явились.
— Возможно, вы выехали из Нью-Йорка на два часа раньше, чем утверждаете. Если исходить из того, сколько времени необходимо на обычную поездку, то есть лишних два часа, относительно которых вы не дали никакого отчета, Дэйв. Может быть, даже более двух часов: из «империала» можно многое выжать.
— Значит, меня вы тоже подозреваете, — сказал Тулли, не повышая голоса.
— При сложившихся обстоятельствах я, к сожалению, вынужден вас спросить: что вы делали в течение этих двух часов?
Тулли провел тыльной стороной ладони по губам. Ему до сих пор не приходило в голову, что расследование может коснуться и его.
— Во-первых, я брился и подстригал волосы, — ответил он.
— В салоне Капитол-отеля?
— Нет, где-то поблизости от Монумент-сквера. Недалеко от ресторана, где я завтракал.
Смит потянулся за блокнотом и карандашом.
— Вы можете сообщить мне название салона?
— Нет. Я даже не помню, как выглядели парикмахер и парнишка в раздевалке. Не мог же я знать, что мне потребуется алиби, иначе я бы все это записал, Юлиан.
— Наверняка вы не были два часа в парикмахерской, — заметил Юлиан.
— Конечно, не был. Я осматривал поселок Макхэма, — знаете, тот, с искусственным озером.
— Вы разговаривали с мистером Макхэмом?
— Нет. Я боялся, что он захочет сам мне все показать и тогда я потеряю полдня. Мне было интересно только, как он справился с ландшафтом. Итак, я объехал кругом, посмотрел и уехал.
— Оттуда вы поехали прямо домой?
— Да.
— О'кей, Тулли, большое спасибо.
Тулли вышел из управления полиции, чувствуя, что не убедил Смита.
Легко можно было себе представить, что думал лейтенант: Тулли вернулся раньше времени домой, Рут заперлась в темном доме, в объятиях своего мужа она призналась ему, что ей пришлось застрелить вымогателя, из любви к ней Тулли ее спрятал, не подумав о последствиях…
Охваченному депрессией Тулли хотелось, чтобы дело обстояло именно так.
Глава 6
Дворец — это здание нельзя было назвать домом — возвышался на холме над городом. Это гигантское светлое здание с высокими белыми колоннами и большой верандой было построено в колониальном виргинском стиле. Здесь оно казалось совершенно неуместным. Но само по себе оно было прекрасно, если рассматривать его отдельно от модернистских поселков окраин и от грязного центра города.
Тулли ехал по спиральному подъезду между громадными деревьями туи, которые сами по себе являлись сокровищем. Внизу виднелась сложная система уступов, которые девять месяцев в году приводились в порядок компанией Загородных садов. Затем он проехал мимо теннисного корта и плавательного бассейна. Позади дома находились конюшни, дорожки для верховой езды и громадная площадка для игры в гольф.
Английский слуга — только Мерседес Каббот могла нанять английского слугу в округе, где считалось роскошеством иметь повара или даже домашнюю работницу, — провел Тулли в то крыло дома, где с третьего этажа открывался вид на большую лужайку. Мерседес сидела за большим стеклянным столом.
— Доброе, как его, Дэвид?
— Что? — невольно спросил Тулли.
— Я не знаю: то ли утро, то ли вечер, черт возьми! И что мне требовать от Эдуарда, завтрак или ленч. Что у нас есть?
— Есть и то, и другое, — с бесстрастным лицом ответил слуга.
— Спасибо, Стеллерс. Возьмите мусс, Дэвид, и к нему добавьте шерри. Или вы предпочитаете кусок мяса?
— Я зашел на несколько минут, Мерседес, — начал Тулли.
— Вы просто несчастье, Дэвид. У вас вид изголодавшегося человека. Возьмите же это смешное садовое кресло, которое Джордж купил бог знает зачем. Принесите тарелки и закуски, Стеллерс, и скажите Эдуарду, чтобы он приготовил для мистера Тулли непрожаренное филе, не так ли, Дэвид?
Тот слегка улыбнулся.
— Это я очень люблю. Но, в самом деле…
— Замолчите, молодой человек. Доставьте мне удовольствие. Вы же не откажетесь от этого?
Тулли понял, что скоро не уйдет. Он пил приготовленный Эдуардом кофе и пропускал мимо ушей болтовню Мерседес. Она была энергичной маленькой женщиной со здоровой внешностью, фигурой молодой девушки и темпераментом княгини времен Ренессанса. Свои седые волосы она носила как корону.
Никто не делал Мерседес никаких указаний, даже ее муж, Джордж Каббот. Она проводила все дни по своему собственному усмотрению, ела когда хотела, не занималась гимнастикой и все же не прибавляла в весе ни на килограмм. Будучи многосторонним человеком, она имела обыкновение проявлять причуды, которых никто никогда не мог предусмотреть и которые ей прощались из-за унаследованных ею миллионов. Ей могло неожиданно прийти в голову поехать на несколько месяцев в Европу. Индию или куда-нибудь еще. Она могла без объяснений провалить общественно полезный проект.