Выбрать главу

Женская консультация девяностых годов глазами психотерапевта

М.В. Швецов (Пермь)

Часть I

Пока не будет достигнута полная свобода и независимость, человек будет принимать за истину то, что считает истинным большинство; его суждения определяются потребностью контакта со стадом и страхом оказаться в изоляции. Немногие могут выдержать одиночество и говорить истину, не боясь лишиться связи с другими людьми. Это — истинные герои человечества.

Э. Фромм «Психоанализ и религия»

Психотерапевт женской консультации, да еще в 90-е годы недавно ушедшего века в стране, пережившей драму советизма и очутившейся во власти «шока» по Ельцину — явление экстраординарное. Но как все необычное оно должно стать привычным или исчезнуть.

Экстраординарное — потому что в структуре женской консультации нет такой штатной единицы. И если он там все-таки был — то это прогрессивная воля главного врача и тех, кто захотел поддержать его в начале трудного пути, когда еще не осела пыль перестройки. Именно перестройка и является матерью практической психологии и психотерапии. Кому из власть предержащих во времена Советского Союза было нужно поддерживать знание, которое учит запуганных преодолевать страх? А кому оно нужно теперь?

Конечно, я буду писать, прежде всего, об опыте работы с беременными. Именно здесь нам удалось систематически показать, как минимальными и беззатратными для здравоохранения и пациенток психотерапевтическими приемами в условиях женской консультации можно добиться результатов, превосходящих ожидания пациентки и акушера-гинеколога. Именно здесь мы увидели, как страх и паника беременной почти «на глазах» превращаются в радость женщины и врача. Уже через несколько месяцев практики стало понятно, как расходится реальность авторов многих акушерских учебников, главным для которых была убежденность в силе реанимационных мероприятий и достижениях оперативной техники, с повседневной потребностью беременных: многие подвиги акушеров происходят не оттого, что беременные обречены на смерть и спасаются усилиями докторов. Нередко причина героических действий лежит в серьезных нарушениях врачебной тактики, этики и клятвы Гиппократа. Вносят свою лепту ошибочный научный подход, а то и научная беспомощность. Действительно, ведь в 90 —е годы и ранее беременность практически признавалась патологическим состоянием. Поэтому жесткий врачебный контроль — это норма здравоохранения.

Рассказать о работе врача-психотерапевта можно по-всякому. Но имеет практический смысл рассказ без вранья. Как это, если оба слова, по Михаилу Задорнову, имеют общий корень?

В этой «шутке» лишь доля шутки. На мой взгляд, рассказать честно — это, прежде всего, последовательно, по этапам совершенствования психотерапевтической помощи, чтобы читатель, погружаясь в многослойную почву терапии, мог оценить значимость составляющих опоры здания здоровья и болезни. Рассказать так, чтобы выводы, даже и положительные, не оказались лишь средством заурядной рекламы или пропаганды, а негативные не походили на оговор или самооговор. Чтобы читателю было понятно, какой слой отношений врач-больной поддерживает фундамент болезни, а какой — здоровья.

Практически все положительное, что могли получить беременные женщины, связано с применением телесно-ориентированной психотерапии Александра Лоуэна. Именно ему лично я и обязан тем, что стал психотерапевтом. Это был очень интересный и нелегкий путь становления.

В августе 1994 г. после долгих сомнений в правильности выбора и сложностей получения визы я оказался в Гамбурге на Всемирном Конгрессе по психотерапии “ Evolution of psychotherapy”. Все было вновь. Тогда существовал особый ажиотаж вокруг имени А. Лоуэна. А то, что увидел, потрясло воображение. Потрясали как методы лечения, так и сам Лоуэн — 82-летний мужчина, похожий на юношу (здравствующий и поныне). Когда он продемонстрировал приемы работы с болевым синдромом, я заявил сидевшей рядом жене: «Хочу уметь так же!»

Через два месяца я стал психотерапевтом женской консультации. Одним из движущих элементов в лечении стало положение Эриха Фромма: «Признание истины является основной целью психоаналитического процесса», а также требование учителя Лоуэна — Вильгельма Райха: «Если ты не можешь сказать правду, то не говори ничего!» Какое значение имеют высказывания этих подлинных героев человечества к решению проблем угрозы невынашивания беременности?

Середина 90-х годов — тяжелое время кризиса медицины, крушения нравственности, провала экономики. Дезинтеграция больничного ухода, проблемы экологии, рост числа заболевших СПИДом и курящих женщин оказали существенное влияние на работу консультации. Если к этому добавить отсутствие в стране физиопрофилактической подготовки к родам и специалистов в этой области, то картина бедствия все равно была бы неполной. Потребовалась упорная воля главного врача, вынужденного терпеть ради удовлетворения собственного представления о здоровье матери и ребенка такое инородное и нештатное существо, как психотерапевт, любовь которого и позволила сделать те открытия, которым могло бы воспользоваться и все акушерство. Даже начальные базовые сведения по применению методов телесной терапии, а также многолетний запас знаний и умений в области фундаментальной и практической иммунологии не позволяли бояться проблем беременности. Простые и эффективные приемы саморегуляции делали чудеса. Иначе и не скажешь, если чаще всего одного- двух занятий было достаточно, чтобы женщины сообщали об отсутствии симптомов угрозы невынашивания. Пациентки обучались «стоять на ногах», а не лежать. Сила метода проявила себя в минимальном количестве необходимых для беременной усилий: специальной стойке и ходьбе. Беременные поражались своим телесным способностям творить здоровье. Это удивление, как писал Э. Фромм, и было самым важным психотерапевтическим фактором.