– Он первый начал, – насупилась девушка. – Я тоже не позволю себя бить, так и передайте вашему сыну. Я не рабыня. И не наложница, чтобы удовлетворять его похоть по первому требованию… Я не напрашивалась к вам в невестки и в супруги вашему сыну. Он взял меня силой, принудил к этому браку. Но теперь я сама решаю, как жить дальше. И если Амарис хочет овладеть моим телом, пусть сначала завоюет мою душу. Без любви или уважения, я не позволю ему разделить со мной ложе… Хаскетт сделал ошибку, похитив дочь виолки и капитана Олайна. Ему нужно было поискать простую сельскую девушку, которая была бы счастлива стать госпожой «горных волков».
Баронесса Амалия, онемевшая от дерзких речей новоиспечённой невестки, молча повернулась и стремительно покинула комнату, раздражённо хлопнув дверью.
Глава 2
Отшумели свадебные торжества, разъехались гости, и замок вновь вернулся к будничной размеренной жизни. Баронесса Амалия продолжала заботиться о доме и хозяйстве, Амарис пропадал на охоте. Молодая же баронесса Хаскетт – Элайна – занималась своими делами. Сначала пошила себе обновку – полувоенный костюм из кожи, подобный специфической форме матери. Облачившись в него, набросив на плечи алый шерстяной плащ, вооружившись мечом из арсенала супруга, она, почти каждый день, покидала замок и долину, и в сопровождении назначенной охраны, уезжала в Ледеберг. Казалось, она бесцельно бродит по горам и долинам, любуясь красотами природы: часами сидела на берегу чудесного водопада или очаровательного озерка, прятавшего хрустальные, отражающие небесную синь воды, в укромном уголке среди скал и лесов.
Баронесса Амалия не одобряла поведения невестки, и не раз говорила сыну, чтобы он приструнил жену и заставил её сидеть дома и вышивать гобелены, а не шляться неизвестно где. Но после памятной брачной ночи Амарис почти не разговаривал с Элайной, игнорируя само её присутствие в замке и демонстративно отдавая предпочтение другим женщинам. Он часто привозил из походов пленниц, которых открыто делал любовницами. Обращался с ними вызывающе любезно и обходительно, особенно, на глазах у супруги. Но выходки барона, казалось, совсем не трогают баронессу Элайну. При виде очередной фаворитки её пухлые губки изгибались в презрительной усмешке. Между супругами установился так называемый «вооружённый нейтралитет». Подспудно Амарис желал, чтобы, однажды, Элайна не вернулась из одной из своих поездок, чтобы она погибла, свалившись со скалы, или на неё напал голодный гиззард. Дело в том, что, по закону, барон никак не мог освободиться от освящённого брака. Свободу он мог получить только после смерти супруги. Но просто убить «вторую половину» тоже не мог – не позволял закон. Только в одном случае горный барон мог казнить жену – если поймает на измене. И то, только после соответствующего суда и опроса свидетелей, на котором присутствовали посторонние наблюдатели, избранные советом горных баронов. Но, к большому огорчению Амариса, несмотря на все его выходки, Элайна не давала ему повода заподозрить её в чём-то предосудительном. Поэтому на все брюзжания матери Амарис неизменно отвечал:
– Пусть делает, что хочет. А если вам не нравится её поведение, поговорите с ней сами.
Но баронесса тоже не горела желанием разговаривать с невесткой, опасаясь снова нарваться на грубость.
Так прошла большая часть лета. Элайна уже в подробностях изучила близкие и дальние окрестности замка, побывала во всех красивых местах и научилась хорошо ориентироваться в лабиринтах скал и дебрях Ледеберга, во всяком случае, в той части, что принадлежала баронам Хаскеттам.
Жизнь в замке казалась ей скучной и однообразной, замужество тяготило, и постепенно в голову девушки начали закрадываться мысли о побеге. Но она не спешило с их воплощением, понимая, что это дело очень и очень трудное. Если она просто убежит, незаметно улизнув от охраны, что тоже было проблематично, супруг немедленно бросится в погоню и легко настигнет беглянку, так как знает Ледеберг лучше и держит на службе опытных следопытов. Следовало разработать такой план, чтобы сбить преследователей со следа хотя бы на некоторое время, которое позволит ей надёжно спрятаться или уйти очень далеко, где она окажется вне досягаемости власти супруга.
Элайна один за другим придумывала планы побега, но, тщательно рассмотрев их со всех сторон, с сожалением отбрасывала. Это даже стало каким-то своеобразным развлечением, заполнявшим тоскливые часы вечерних бдений у окна или лежания в одинокой холодной постели.
Как часто бывает в жизни, помог случай.
Однажды, когда Элайна приехала на своё любимое озеро, расположенное в отдалённом глухом уголке владений Хаскетта, её ожидала засада. Как только она спешилась и взобралась на излюбленный камень, приготовившись созерцать игру красок на глубоких водах озера, которые создавали лучи послеполуденного солнца, а её охрана расположилась неподалеку, из-за ближайших скал вылетели дротики и стрелы и поразили стражников так быстро, что те не успели даже осознать, что происходит, и вынуть оружие.
Заметив краем глаза движение за скалами и увидев первого упавшего охранника, Элайна, не долго раздумывая, спрыгнула с камня и бросилась в озеро. От ледяной воды, питаемой подземными ключами и ручьями, сбегавшими с гор, даже дыхание перехватило. Чтобы укрыться от глаз неизвестных врагов, ей пришлось нырнуть очень глубоко и проплыть под водой как можно дальше – к хаотическому нагромождению скал и огромных валунов, расположенных на некотором расстоянии от берега и торчащих из воды в виде крошечного безжизненного островка. Даже такой хорошей пловчихе и сильной тренированной девушке заплыв дался с огромным трудом. Когда она достигла островка, то уже задыхалась от недостатка воздуха, в глазах расплывались красные круги, а в ушах нарастал шум наполнявшей голову крови. Тело сводила судорога, а тяжёлый промокший костюм тянул ко дну.
Но беглянка позволила себе всплыть, только лишь, когда достигла первого камня, торчащего из воды острым зубом. Спрятавшись за ним, чтобы укрыться от взглядов с берега, вынырнула и с жадностью начала хватать воздух открытым ртом. Отдышавшись, осторожно выглянула и увидела нескольких человек, бродивших по берегу и что-то искавших среди скал. Ясно, что незнакомцы искали именно её. Вновь наполнив лёгкие воздухом, девушка погрузилась под воду и поплыла к островку, стараясь обойти его сбоку, чтобы вынырнуть с противоположной стороны. Достигнув желаемого места, всплыла и с большим трудом выбралась на берег. Тело совсем онемело от холода, руки и ноги еле двигались, она почти их не ощущала. Когда беглянка оказалась на суше, растянувшись на согретых солнцем камнях, её начал бить озноб. К счастью стоял жаркий летний полдень, и солнце висело почти в зените, посылая на землю горячие обжигающие лучи, которые быстро согрели озябшее тело, прогрев его до костей. Отогревшись, девушка встала и сняла мокрую одежду. Расстелив её на горячих камнях, нагая, спряталась среди скал и стала наблюдать за берегом. Когда солнце начинало жечь голую спину и плечи, она передвигалась в тень, а когда становилось прохладно, снова выходила на солнце.
Люди на берегу продолжали упорно искать, и это не нравилось девушке. Кто бы это ни был – молодая баронесса Хаскетт нужна им живой, они не могли уехать ни с чем. Элайна не знала, кто эти незнакомцы, да ей это было всё равно. Она не желала попасть им в руки, так как догадывалась, что это не спасители, посланные, например, отцом – он лично пошёл бы на такое дело, не посылая чужих. Скорее всего, очередные похитители, люди одного из врагов Хаскетта, пожелавшего таким негодным способом отомстить барону. Ведь худшего оскорбления невозможно и придумать, как похитить супругу горного барона. Поэтому чужаки с таким упорством искали девушку или её труп, если она погибла в суматохе боя.